- Будешь брать? - спросил Балабол.
- Да. Интересный артефакт. Ни разу о таких не слышал. Да и Гаврилыч просил что-нибудь ему принести. Думаю, деньжат за нее он нам отвалит нехило.
- Это точно. А еще за щупальца. Не припомню я чего-то такой удачной вылазки.
- Не спеши, Балабол, делить шкуру неубитого медведя - это раз, и не каркай - это два, - укоризненно произнес я.
- Все, молчу, - сказал Балабол и отошел в сторону.
Жара, до этого наблюдавшая за происходящим, демонстративно отвернулась - мол, меня эти ваши артефакты совсем не интересуют. Вот если бы мяса кусочек - тогда другое дело.
Я достал из рюкзака специальный контейнер для всякого рода непонятных вещей и аккуратно с помощью прута положил в него пленку. Убрав контейнер, я одел рюкзак и сказал: «Ну вот и все. Можно идти».
- А какие у нас дальнейшие планы, - спросил Балабол. - Вроде все проверили. Может обратно?
- Ты прав, выдвигаемся в обратный путь. Здесь больше делать нечего. Версия с Миражом подтвердилась, Жмота с Пистоном мы, можно так сказать, нашли. Так что, обратно.
Выйдя из котельной, мы двинулись в сторону видневшихся впереди заводских ворот. Но не успели пройти и десяти шагов, как до нас донеслись автоматные очереди и крики. Балабол рванулся было вперед, но я его придержал. «Не торопись: помощь, конечно, дело хорошее, но, зачастую, помощникам в итоге самим нужна помощь. Или уже ничего не надо. Давай потихонечку». Следуя за Жарой неспешной трусцой, мы тронулись вперед, не забывая, впрочем, поглядывать по сторонам.
Крики, как и очереди, становились громче. Видно, не только мы приближались к воротам. Иногда, в короткие перерывы между выстрелами доносился какой-то писк. «Балабол, готовь гранаты, скорее всего, это крысы кого-то гонят», - крикнул я, сам доставая гранату. Подбежав к воротам, мы стали свидетелями следующей сцены: отстреливаясь от нападавших крыс к воротам медленно продвигались, судя по костюмам, два сталкера из группировки Долг. Метрах в двадцати дальше них крысы образовали некое подобие холмика - наверно пожирали менее удачливого долговца. «Балабол, гранаты», - произнес я спокойно и метнул свою в район скопления крыс, одновременно крича долговцам: «Граната, ложись!» Ближайший к нам сталкер моментально обернулся и, что-то прокричав второму, упал на землю. Балабол кинул гранату почти вместе со мной, но левее и, как и я, спрятался за воротами.
Раздался взрыв, сразу за ним еще один. Спустя мгновение я уже бежал на помощь, стреляя по тем редким крысам, что остались. Балабол не отставал, и лишь Жара неспешно шла позади. Оба долговца, тем временем, вскочили с земли и продолжили стрелять по мельтешащим грызунам. Через какое-то время все крысы были уничтожены, и я повернулся к сталкерам поздороваться и узнать не нужна ли помощь. Меня опередили.
«Спасибо за помощь, мы благодарны вам. Долг всегда платит свои долги, - сказал первый спасенный. - Я…» Не успев больше ничего сказать сталкер свалился мешком на землю.
«Кислый!» - тонким голосом прокричал второй сталкер, рванувшись к упавшему, и бросая автомат. Только сейчас я обратил внимание на то, что вторым долговцем была девушка. Что-то знакомое промелькнуло в ее лице, кого-то она мне напоминала, но вот кого, я не мог вспомнить. Да и не до этого сейчас было. Указав Балаболу взглядом на девушку, я, мягко отстранив ее от потерявшего сознание Кислого, быстро осмотрел его. Грудная клетка под костюмом была перебинтована, но это не помогало - сквозь бинты медленно сочилась кровь. Видно из-за резких движений и перенапряжения раны открылись. А они, судя по всему, были очень серьезные. Я достал из своего нагрудного кармана бинт, приподнял Кислого и начал бинтовать поверх повязки. Тот, видно от моих действий, пришел в себя.
- Не надо, не поможет. Чудо, что я досюда дошел, - монолитовцы, сожри их черные души, Зона, - сказал он мне, пытаясь удержать руку с бинтом.
- Поменьше слов, Кислый. Терпи давай, бродяга, - ответил я ему, продолжая бинтовать.
- Позаботьтесь о Маре. Она еще не очень опытная. Доведите ее до периметра, - еле проговорил Кислый и затих, повиснув у меня на руках. Из уголка его рта потекла кровь. Я приложил пальцы к его шее, стараясь нащупать пульс, но все было тщетно - Кислый умер.
Девушка, увидев это, забилась в руках Балабола, который еле ее сдерживал - ревущую и рвущуюся прочь. Я подошел к ним и, взяв Мару за плечи, сильно ее встряхнул. «Все, хватит, Мара, успокойся, - постарался по возможности спокойнее сказать я. - Своим плачем ты его не вернешь». Мара перестала биться, прижалась ко мне сильнее и просто плакала. Балабол с явным облегчением отошел в сторону, его руки сотрясала дрожь. Я стоял, одной рукой прижав к себе плачущую девушку, а другой гладил ее по голове.