Многие из них быть может долгие годы парят в верхних слоях
атмосферы, а иногда верхними пассатами и восходящими токами
воздуха приносятся опять на землю сохранившими жизнеспособность
и готовность к размножению путем деления.
Наравне с развитыми организмами, воздух несет и бесчислен- .
ные зародыши будущих жизней, яйца насекомых и семена растений,
которые благодаря летучкам из волосков приспособлены к долгим
осенним полетам. Даже животворную пыльцу, рассеиваемую у
раздельнополых растений мужскими цветами, ветры и крылатые
насекомые через моря и землю несут к женским, одиноким цветкам. Куда бы
ни проник взор естествоиспытателя, повсюду он найдет жизнь
или зародыши жизни.
Но хотя подвижный воздушный океан, в который мы погружены
и на поверхность которого мы лишены возможности подняться, и дает
необходимую пищу многим органическим существам—они требуют
еще и более грубой пищи, которую может им дать лишь .основание
этого газообразного океана. Последнее может быть двух родов:
меньшую часть составляет суша, непосредственно окруженная
воздухом, большую же часть образует вода,—быть может возникшая
некогда, тысячелетия тому назад, под действием электрического огня,
из вступивших в соединение газов, и теперь неизменно
присутствующая как в составе облаков, так и в пульсирующих сосудах
животных и в растениях.
Органические существа спускаются далеко в глубь земли: они
повсюду в естественных пещерах и искусственных шахтах, куда
может проникнуть дождевая вода. Область подземной флоры
тайнобрачных уже давно была объектом моей научной работы. Горячие
источники, несмотря на высокие температуры, питают мелких
конферв и осциллярий3.
Вблизи полярного круга, у берегов Медвежьего озера в
Америке видел Ричардсон украшенную цветами почву, остававшуюся
на глубине 6 метров замерзшей в течение лета.
Остается невыясненным, где сосредоточена наибольшая полнота
жизни: на материках или в неисследованных глубинах моря.
Благодаря прекрасной работе Эренберга «О жизни мельчайших существ»
в тропических морях, а также на пловучих и неподвижных льдинах
у южного полюса, расширилась перед нашим взором сфера
органической жизни, а вместе с тем и горизонт самой жизни.
В расстоянии 12 градусов от полюса были найдены живыми
погруженные в ледяные глыбы, одетые кремневой оболочкой полига-
стры и косцинодиски с их зелеными яичниками4. Точно так же в
исследованных Агассицом швейцарских ледниках живут ногохвосты
(Podurida)5 и маленькие черные ледниковые блохи (Desoria glacialis).
Эренберг показал, что на многих микроскопических инфузориях
(Synedra, Cocconeis) живут еще другие тляобразные организмы,
что одно невидимое микроскопическое животное из галионелл, при
невероятной способности деления—массового размножения, в четыре
дня может образовать 10 куб. сантиметров билинского полирующего
сланца.
В океане появляются подобно сияющим звездам студенистые
морские организмы, то живые, то мертвые. Их фосфорисцирующий
свет. превращает зеленоватую поверхность неизмеримого океана
в огненное море.
Ничто не изгладит во мне впечатления от тех тихих
тропических ночей в Южном океане, когда с высоты благовонной синевы
неба высокое созвездие Корабля и склоненное к горизонту,
заходящее созвездие Креста лили свой мягкий планетарный свет, в то время
как дельфины прорезывали светящимися полосами пенящиеся волны
морские.
Но не только океан,—болотные воды таят в себе бесчисленное
количество организмов удивительного строения. Для нашего глаза
почти незаметны циклидии, эуглены и множество наид,
размножающихся почкованием подобно ряске6, привлекающей их к себе даваемой
ею тенью.
В различной воздушной среде, лишенные света дышат и
пятнистая аскарида, паразитирующая в тканях кожи дождевого червя,
и серебристая леукофора, живущая внутри пресноводной ракушки
береговой наяды, и пятиустка (Pentastomum), поселяющаяся в
широко-клетчатых легких тропических гремучих змей7.
Существуют одноклеточные паразиты крови, живущие в
лягушках и форелях, имеются животные, обитающие даже, согласно
исследованиям Нордманна, как в жидкостях глаз, так и в жабрах рыб.
Таким образом, жизнь заполняет даже самые потаенные места
организмов.
Мы здесь остановимся на растениях, так как их жизнь
обусловливает существование животных. Растения работают беспрестанно
над превращением грубых веществ земли в органические
соединения, которые, обработанные жизненной силой, после тысячи
видоизменений облагораживаются превращением в сократимое нервное
волокно. Тот же взгляд, который мы остановим на распространении
растительного покрова, раскроет питаемую и поддерживаемую им
полноту животной жизни.
Неоднородно соткан ковер, который обильно цветущая Флора
распростерла по голой земле: он гуще—там, где солнце высоко
поднимается над небом вечно голубым, он реже—у омертвелых
полюсов, где быстро возвращающиеся морозы то убивают только
развившуюся почку, то поражают еще лишь созревающий плод. Но человек
повсюду может радоваться нахождению питающих его растений.
Когда со дна моря вулйан, раздвинув кипящие волны (как
некогда среди греческих островов), внезапно, выдвинет шлаковую
скалу, или когда полипы (чтобы напомнить более мирное явление
природы) на подводной возвышенности возводят свои клетчатые
жилища до тех пор пока, выступив через тысячелетия над
поверхностью воды, не -отомрут, образовав плоский коралловый остров,
тогда органические силы готовы сейчас же оживить мертвую скалу.
Что так внезапно приносит семена: перелетные ли птицы, ветры или
морские волны—при отдаленности побережий трудно решить.
Но как только голого камня коснется воздух, в северных странах
на нем образуется ткань бархатистых нитей, невооруженному глазу
представляющаяся в виде окрашенных пятен. Некоторые из них
окружены простым или двойным, выступающие краем, другие—
прорезаны рубцами и разделены на участки. С течением времени
темнеет их светлая окраска. Издали заметный желтый цвет
становится коричневым, а сизовато-серые лепрарии постепенно
превращаются в пыльно-черные. Грани стареющего покрова сливаются одна
с другой, и на их темной основе образуются новые, округлые пятна
лишайника, ослепительной белизны.