природа, итальянское небо, основывается на смутном ощущении этого
местного характера природы. Синева неба, освещение,
поднимающиеся вдали испарения, облик животных, сочность трав, блеск
листвы, очертание гор, — все эти элементы определяют общее
впечатление какой-либо местности.
Правда, одни и те же горные породы: трахит, базальт,
порфировый сланец и доломит образуют под всеми широтами группы скал
одинаковой физиономии. Диоритовые скалы Южной Америки и
Мексики сходны с таковыми германских Фихтельгебирге, точно так же,
как среди животных форма алько или родоначальная раса собак
Америки сходна с европейской расой. Вследствие ли того, что
неорганическая кора земли как будто не зависит от климатических
влияний, потому ли, что разница климатов, в зависимости от различия
в географических широтах, возникла позже горных пород, потому ли,
что отвердевающая, поглощающая и излучающая тепло земная
масса сама определяет свою температуру, вместо того, чтобы
получать ее извне,—всем странам света поэтому свойственны все
формации, повсюду имеющие сходное строение.
Везде базальт образует двойные купола и усеченные конусы,
везде трапп-порфир представлен в виде причудливых массивов скал,
а гранит—в виде закругленных куполов. Точно так же и сходные
растительные формы, ели и дубы венчают горные склоны как
Швеции, так южных частей Мексики. Но при всем этом сходстве форм,
этом однообразии отдельных очертаний, группировка последних
в целое принимает все же самый разнообразный характер.
Как ориктогностическое9 изучение горных пород отличается от
науки о строении земли, так и частные описания природы отличаются
от общих описаний или физиономии природы.
Георг Форстер в своих Путешествиях и мелких работах, Гёте
в описаниях природы, которые так часто содержатся в его
бессмертных произведениях, Бюффон, Бернарден де Сан-Пьер и Шатобриан
с неподражаемой верностью передали характер отдельных стран.
Такие описания предназначены не только для тото, чтобы доставлять
одно из благороднейших наслаждений, нет, познание характера
природы различных местностей земного шара теснейшим образом
связано с историей человечества и его культурой. И если начало
этой культуры и не определяется исключительно одними естественно-
историческими влияниями, то направление ее, характер народа,,
мрачное или веселое настроение человечества в большинстве
случаев являются результатом климатических условий. Как велико-
было влияние неба Греции на ее обитателей. Как могли не
пробудиться более культурные черты характера и более нежные чувства
у народов, населяющих прекрасные и счастливые местности земного
шара между Ефратом, Галисом10 и Эгейским морем? И разве наши
предки, когда Европа погрузилась в новое варварство и религиозное
увлечение, внезапно открыв священный Восток, не привезли из
этих мягких долин более кроткие нравы. Отличительный характеру
присущий поэтическим произведениям греков и угрюмым песням
примитивных северных народов, в большинстве случаев связан с
обликом растений и животных, горными долинами, которые окружалш
поэта, и воздухом, который его обвевал. Кто не чувствовал себя
иначе настроенным в темной тени буков, на холмах, увенчанных
одиночно стоящими пихтами, или на травянистом лугу, где ветер
шелестит по дрожащей листве берез? Эти родные растительные ландшафты
воскрешают перед нами меланхоличные, серьезно-возвышенные или
веселые картины. Влияние физического мира на мораль, полное
тайны взаимодействие чувственного и сверхчувственного придает
изучению природы, если подняться до более возвышенной точки
зрения, особую, еще недостаточно оцененную, притягательную силу.
Но хотя характер различных местностей земного шара находится
в зависимости одновременно от всех внешних явлений, если
очертания гор, физиономия растений и животных, если синева неба,
строение облаков и прозрачность воздуха обусловливают
совокупность впечатления, то тем не менее нельзя отрицать, что главное,
определяющее это впечатление, принадлежит растительному
покрову. Животным организмам недостает массы: подвижность особей
и часто их незначительные размеры делают их незаметными для
нашего взора. Растительность в противоположность этому производит
впечатление на наше воображение своей постоянной величиной. Ее масса
указывает на ее возраст, и лишь в растениях старость и проявление
обновляющей силы находятся в постоянном сочетании друг с другом.
Гигантское драконовое дерево, которое я видел на Канарских
островах, имевшее 6 метров в диаметре, все продолжает нести'(как бы
в состоянии вечной юности) цветы и плоды. Когда французские
авантюристы Бетанкуры в начале пятнадцатого столетия покорили
счастливые острова, драконовое дерево Оротавы (священное для
туземцев, как масличное дерево в Афинах или вяз в Эфесе) имело
такие колоссальные размеры, как и сейчас11. Существующий под
тропиками лес из гименей (Hymenaea) и цезальпиний12 представляет
собою памятник быть может тысячелетней давности.
Если окинуть взором различные виды явнобрачных растений,
имеющиеся в настоящее время в гербариях, число которых может
быть оценено более чем в 80 000, то в этом удивительном множестве
можно найти известные основные формы, к которым можно свести
все остальные. При выделении этих типов, красотой,
распределением и группировкой которых определяется физиономия раститель-
ности страны, надо обращать внимание не на мелкие признаки, как
органы размножения, околоцветники и плоды (как это делается из
других побуждений в ботанических системах), а на то, что массой
общего впечатления индивидуализирует местность. В эти основные
формы растительности входят, правда, целые семейства так
называемой естественной системы. Банановые и пальмы, казуариновые
и хвойные могут быть приведены из их числа.
Но систематик выделяет множество групп растений, которые
физиономист вынужден объединять одну с другой. Там, где
растительность представляется в массе, сливаются очертания и
разделение листьев, строение стволов и ветвей. Живописец (а здесь слово
принадлежит тонкому ощущению природы художника) различает на
заднем плане ландшафта группы пиний или пальм от буков, но не эти
последние от других лиственных деревьев.
Шестнадцать растительных форм определяют, главным
образом, физиономию растительности. Я перечисляю лишь те, которые