Все банки мне разобьешь, сказал ученый и стал аккуратно спускаться по ведущей в подвал лестнице. Здесь аккуратно, заноз себе не нацепляйте.
Это была старая деревянная лестница, и от нее везде отходили острые щепки.
— Лучше сразу наденьте варежки, — сказал Борис Алексеевич и скрылся в подвале.
Степа тут же тоже бросился вниз, а Егор Семенович повертел головой в поиске варежек, но так их и не нашел.
— А-а-ай! — послышался голос Степы. — А не, показалось!
Дурак! Егор Семенович тоже начал спускаться. Первая ступенька, вторая и вот он уже почти достиг цели, как вдруг потерял равновесие, покачнулся и резко перехватился правой рукой. Ее тут же пронзила боль.
— Вот я же говорил: варежки наденьте! — сказал ученый, и изо рта у него пошел пар. Конечно, варежки нужны еще и потому, что в подвале холодно.
— Как на Сев-верном полюсе, — проговорил Степа.
Егор Семенович осмотрел свою руку. Из большого пальца торчала не маленькая занозка, а прямо настоящее бревно.
— Да не волнуйтесь. Сейчас все починим! — ученый схватил какие-то щипцы и быстро извлек занозу. На ее месте осталась только кровоточащая рана. — Зеленки у меня нет, перекиси тоже... Так вот же!
Борис Алексеевич схватил бутылку с самогоном, открыл и залил рану. Егор Семенович скорчился от боли.
— Забористая штука! сказал ученый. — Сейчас за бинтом еще сбегаю.
— И к-куртку мне захватите, добавил Степа.
Борис Алексеевич быстро поднялся по лестнице. Егор Семенович же отдышался и принялся осматриваться. Вокруг, как и должно быть в подвале, были полки со множеством баночек. Кроме огурцов, тут были помидоры, какое-то варенье и что-то еще желто-оранжевое. И единственным намеком на секретную лабораторию были лишь те самые щипчики.
— Я уверен: тут надо сдвинуть какую-то банку и откроется тайная дверь, — сказал Степа и принялся двигать и приподнимать баночки. Это привело только к тому, что вся покоившаяся на полках пыль поднялась в воздух и Борис Алексеевич появился как волшебник из тумана.
— У вас тут точно лаборатория есть? — спросил Степа. — Я не нашел.
Ученый засмеялся и показал на щель между двумя стеллажами.
— Вперед! Вы у нас стройные. Да и я легко прохожу: в тюрьме не растолстеешь!
Степа, забыв про куртку, которую принес ему Борис Алексеевич, тут же юркнул в щель, причем сделал это так неаккуратно,
что чуть не повалил полки. Вскоре послышался его восторженный вскрик.
— Проходите! — сказал ученый, и Егор Семенович последовал за Степой.
Подвал оказался совсем не таким маленьким: глазам психиатра открылось достаточно большое помещение со столами, на которых располагались какие-то химикаты, приборы и чертежи.
Учёный тоже забрался в лабораторию и прошел прямиком к столику, на котором стояла закрытая банка с прозрачной жидкостью.
— Вот это был тот самый снег с Северного полюса.
— И чего, в нём прозрачная земля? — спросил Степа.
— Я уверен, что да. И я обязательно пойму, как сделать её видимой. Ну а вот это — тот самый пробник бластера.
— Стреляет невидимыми пулями? — засмеялся Степа.
— Молодец! Вот ерунду вроде говоришь, а в цель попадаешь! Всё действительно так: мы не видим ни гипербореев, ни Гиперборею. Соответственно, и то, чем их можно сразить, мы тоже не увидим!
— Подождите, — сказал Егор Семёнович. — Вы хоть знаете, чем конкретно невидимым мы будем их сражать?
— Конечно! — ответил учёный. — Силой воли.
— Чем-чем?
— Силой доли. Видите ли, это тоже моя теория, но я в ней уверен! Видите ли, доля невидимого есть везде и во всём. Вы думаете, что клетки в вашем организме состоят только из органоидов? Нет! Между органоидами — да даже у них внутри — есть ещё что-то, какая-то доля невидимого и неизученного. Если хотите, во всём есть доля Гипербореи! Надо только понять, как вытащить её силу…
Егор Семёнович вдруг как будто протрезвел.
“Шизофрения. Обострение, — подумал он. — Этому учёному бы укольчик — и в больничку! Только вот и меня тоже за компанию загребут…”
Глава 27. Борьба со страхом
Руки надавили на плечи, и Егор Семёнович оказался на кушетке.
— Отпустите меня! Я пойду в полицию!
—Не ожидал я от вас такого, — сказал Борис Алексеевич. — Зачем же вы в это ввязались, раз теперь сомневаетесь?
И правда, зачем? Сбежать от обыденности, например. А в итоге Стёпа, который никак не интересовался Гипербореей, стал заинтересован в ней больше Егора Семеновича.