— Ничего не помню…
— А я твоим друзьям говорил, что надо тебя оставить на суше. В больницу сдать, полечить. Но сказали, что это мечта твоя — до смерти на обоих полюсах побывать.
— До смерти… Они правы, это моя мечта. И от нее никогда не откажусь.
— Сумасшедший ты. Храбрый, но сумасшедший. Я вот тоже всегда мечтал путешествовать по морю. Но вот потом в своем первом плавании как вывихнул себе руку! Тряхнуло на волнах, а я неудачно схватился за поручень — и сустав вылетел. Боль дикая, еще и долго не могли найти того, кто смог бы вправить. После этого я на несколько лет про море забыл. Но потом все-таки снова поплыл — товарищи уговорили. Но поплыл уже без особой охоты.
— Неудачи бывают, но все равно нужно продолжать идти к цели, — сказал Егор Семенович.
— Уважаю. Ненормальный ты, но уважаю.
— А вы… — начал Егор Семенович, — ученый?
— Мученый! Я, видишь ли, умом не сильно отличаюсь. Хотел просто моряком стать, но травма желание отбила. И родители заставили учиться. Стал климатологом.
— Климакс изучаешь? — серьезным голосом спросил Степа.
— Дурак! — оборвал его Борис Алексеевич. — Климат. Климат изучает!
— А! Ну это полезно.
— Только не люблю я это все — жуть как! — сказал Кирилл. — Говорю же, что умом не отличаюсь, так что и не сказать, что работу свою хорошо делаю. Мне в таких путешествиях больше всего нравится с людьми знакомиться. Вы бы знали, сколько интересных персонажей я повидал! Хоть книгу пиши.
— Кажется, мы одни из самых интересных, — проговорил Егор Семенович.
— Ну да. Я вообще не понимаю, зачем вы, три геолога, поперлись туда, где земли нет. Но вы же не одни такие забавные! Один раз плыл со мной паренек в очках с толстенными линзами. У него всегда идеальный порядок был: одежда по аккуратным стопочкам разложена, на свитерах ни одной затяжки, книги все одного размера и даже толщины. Я как-то зашел к нему, заболтался, махнул рукой — и книги на пол полетели. Так он чуть меня своими тонкими конечностями не побил! Смешно. Он потом сам упал, очки разбил и весь остаток экспедиции был мрачнее ночи. Сам разбил — я тут ни при чем!
Борис Алексеевич поправил свои очки.
— И правда интересно. Так что ж вы медлите? Пишите книгу. Интересно получится.
— Ха! — Кирилл потер подбородок рукой. — Говорю же, что умом не отличаюсь. А книги — это же интеллектуальная штука!
— Побольше уверенности в себе, — сказал Борис Алексеевич.
— И иди к своей цели, — кивнул Егор Семенович.
— Мудрые вы мужики! — засмеялся Кирилл и ударил Степу по плечу так, что тот чуть не упал. — А напишу! Как раз сейчас свободного времени много. Напишу! Но только сначала надо поесть. А то не останется ничего.
— Правильно, — кивнул Борис Алексеевич, и Кирилл вышел.
— Забавный человек! Кстати, — Егор Семенович внимательно посмотрел на Степу с Борисом Алексеевичем, — я правда ходил? Ну, когда мы только на судно загружались.
— Ходили, ой как ходили! — ответил Степа. — И столько болтали — жуть!
— Болтал?!
— Да я столько обычно не говорю, сколько вы говорили!
— Вы тут чуть нас всех не сдали. Ладно мы сообразили и сказали, что вы бредите. Кирилл тут же градусник нашел, температуру вам измерил. Все было в норме, но это вызвало еще больше вопросов: бредите — и без температуры? Ну мы и сказали, что вы под сильными лекарствами, они такой эффект дают. Сказали, что вам надо отоспаться — и будете как огурчик.
— И реально: огурчик перед нами сидит! — засмеялся Степа.
— Сам ты огурчик! — сказал Борис Алексеевич. — Причем битый. В банку бы тебя закатать!
Глава 32. Медведь. Желтый
Просторы открывались невероятные. Везде, куда ни посмотри, — океан. Северный полюс начинал напоминать о себе, подкидывая в воду льдины. Егор Семенович наблюдал за ними, закутавшись в пуховик.
— Красиво! — к нему подошел Кирилл. Его куртка была расстегнута. — Еще из-за этого и стоит продолжать плавания. Виды и люди. Люди и виды.
— Как ваша… твоя книга?
— Да ты чего? Не успел я еще ничего. Поел только и вздремнул.
— А медлить не надо. Не надо. Вот я, знаешь, какой был трудолюбивый всегда? Хотя к чему меня это привело…
— Если повезет, живность какую-нибудь увидим. Тебе в детстве сказку про белых медведей рассказывали? Грустная, зараза! Вот за душу берет и вырывает! Как такое же написать — не представляю! А если так же написать не получится — то и зачем вообще писать? Я сам медведей видел, представляешь? Только они не белые были, а желтоватые. Вроде большие грозные животные, а я ни капли не испугался. Все потому что сказку ту вспомнил — и сразу грустью проникся!