— А ты про Гиперборею слышал?
— Я тебе про Фому, а ты мне про Ерему! Какую еще Гиперборею? Говорю же, мне нужны только те истории, которые за душу берут! Ну или легкие, над которыми посмеяться можно. Но это если что-то настоящее написать не получается. А что там твоя Гиперборея — грустная или смешная?
— И то, и другое. Ты же не один раз во льдах плавал? Видел что-нибудь необычное? Сверхъестественное, так сказать?
— Медведей желтых видел, ну это я уже сказал. А так…
— Может, что-то чувствовал необычное?
— Ну, холодина всегда просто сверхъестественная. Что там еще чувствовать? Если заболел в таких условиях — вот тут необычные ощущения обеспечены!
— А когда-нибудь слышал гул?
— Ну так наверное. Мы в прошлом плавании нашли на борту чекушку. Думали, водка, а оказался какой-то дикий самогон. Так у меня после него сутки гул в ушах стоял.
— А без самогона гул когда-нибудь слышал?
— Да я не прислушивался! Может, и слышал. А чего тебе в этом гуле?
— Да так. Интересует меня. Иногда как услышу, так…
— Вон, смотри!
Кирилл радостно подскочил и стал показывать пальцем куда-то в даль.
— Что?
— Медведь! Желтый!
— Где?
— Да вон же!
Егор Семенович прищурился и так старательно стал всматриваться в горизонт, что глаза вмиг перенапряглись.
— Нет, не вижу.
— Ну да, плохо видно, согласен. Это даже не то, что медведь, это желтая точка на белой льдине. Но я уверен, что это он! У меня зрение острое.
— Это я уже понял… Ну а ты не задумывался о том, что все, что ты видишь, — иллюзия? Может, нет там этого медведя, хотя ты в этом уверен? Может, нет здесь меня, нет этого океана. И вообще никогда ты не плавал никуда!
— Тебе бы к психиатру с такими мыслями. Не, я уверен: там медведь. Женского пола — ну, я так чувствую.
— Женского… А жена у тебя есть? Дети?
— Какая жена? Я постоянно в разъездах. А детей уж тем более нет. Хотя хотелось бы.
— А вот у меня детей тоже нет. Только вон напарник мой — ты же его видел. Ребенок настоящий! А жена у меня была. Только вот потом…
— Была? А в бумагах у тебя написано, что холостой. Скрываешь что ли?
— Типа того.
— Зря. Была бы у меня жена, я бы всем о ней рассказывал! Либо о том, какая она у меня хорошая, либо о том, что она меня пилит и от нее постоянно в плавание убегать приходится!
— Нет, будет жена — ты от нее не убегай. Я серьезно. Иначе исчезнет, испарится — как будто ее и не было. И останутся тебе одни занавесочки с вышивкой.
— Загрузил ты меня своими мыслями. Прямо чувствую, что у тебя тяжесть внутри. И ты ее так распространяешь, что скоро и медведица завоет. Тьфу! Взбодриться надо, сбросить всю эту гадость! Иди отожмись раз десять, музыку послушай. Или пойдем выпьем! У меня есть водка. Нормальная водка, а не та ерунда, от которой голову сносит. Ты ведь знаешь, что правильная водка, наоборот, голову на место возвращает? Ага. Я, как выпью, сразу понимаю, насколько хороша жизнь! Вот эта, которая вокруг происходит. Мы же вообще счастливчики! Путешествуем, такую красоту видим. Вот многим такое выпадает? А кто-то, представь себе, вообще у себя в городе или даже в квартире безвылазно сидит, на работу ненавистную ходит. А кто-то и в тюрьме чалится! Как подумаешь — сразу начинаешь ценить свободу! Ну, выпьем?
Егор Семенович глубоко вздохнул.
— Выпьем.
Желтый медведь женского пола пошевелился, а потом спрыгнул в ледяную воду.
Глава 33. Черта
После первой рюмки стало чуть повеселее. После второй на волнах стало качать чуть больше. А после десятой...
Нет, там, вроде бы, были вещи, о которых нельзя говорить, были же... Все мысли смешались, Егор Семенович уже не понимал, что он делает и о чем болтает. Кажется, было что-то про жену. И про жену ученого. И про несуществующую жену Степы. Кирилл предложил женить Степу на взрослой женщине, которая будет о нем заботиться. Да, это было... А еще Степу они называли именем Степа. Бориса Алексеевича именем Борис. А какое у него прошлое? Ну, сидел. Ну, за убийство. Ну, шизофреник наверняка — так кто же не без изъяна? У самого Егора Семеновича от титула "психиатр" отпала половина букв. Осталось просто "псих".
Эй, психоз, психо-о-оз, не психозь меня!
Да, песни тоже пели, и это было весело.
А еще был шум. Гул был. Егор Семенович как будто вошел в какую-то другую реальность прямо на этом судне.
Гиперборейцы здесь. Он это чувствовал. Не видел, но чувствовал. И они как будто подошли уже совсем близко. Но как понять, где именно они находятся? Вдруг кто-то сейчас стоит прямо за спиной? Тогда нужен бластер! Где он? У Бориса? Егор Семенович пытался встать, чтобы бежать к ученому, но его тут же начинало так качать, что он снова садился. Как будто кто-то хватал его за плечо и никуда не пускал. А что делать? Надо же что-то...