Во время обсуждения пожелания Устинова на заседании Государственной комиссии дебаты были бурными. Георгий Береговой занял четкую и бескомпромиссную, но вместе с тем и мудрую позицию: «Мне трудно высказываться по этому вопросу. В полете на «Союзе-3» я должен был защитить космонавтов от засилья автоматов, но этого у меня не получилось. Причины моей неудачи вам известны, и все же я за ручную стыковку и против излишней автоматизации кораблей. У американцев возможности автоматики намного лучше наших, и все-таки они все основные операции по управлению полетом корабля поручают астронавтам».
Мнение заслуженного космонавта сыграло свою роль. К тому же против «рекомендации» товарища Устинова единогласно выступили и оба экипажа, которые готовились к стыковке в космосе, – и основной, и дублирующий. Секретарю ЦК партии пришлось уступить мнению космонавтов.
25 декабря 1968 года готовившиеся к космическому полету космонавты под руководством Георгия Берегового провели тренировки в кабине кораблей «Союз». Они проверили все виды связи на различных этапах полета (старт, одиночный полет, полет состыкованных кораблей, переход из корабля в корабль), а также связь космонавтов с Землей из открытого космоса. Кроме того, были проиграны действия экипажей в различных нештатных ситуациях.
Итоги «звездного рейса» Георгия Берегового нашли свое отражение в подготовке космического полета кораблей «Союз-4» и «Союз-5». Теперь программа предстоящей экспедиции была скорректирована с учетом всех тех факторов, которые помешали Георгию Тимофеевичу Береговому в октябре 1968 года выполнить стыковку двух космических аппаратов. В полете «Союза-4» и «Союза-5» уже были созданы все условия для успешной стыковки: сближение кораблей предполагалось провести над территорией СССР, при наличии связи с Центром управления полетом и под наблюдением наземных специалистов. Заключительный этап стыковки должен был осуществляться на освещенном Солнцем участке орбиты. В случае необходимости в любой момент Центр управления полетом мог подсказать космонавтам, что следует делать, чтобы избежать ошибок. И результаты такого разумного планирования космической миссии не замедлили сказаться.
14 января 1968 года Владимир Шаталов стартовал в космос на корабле «Союз-4». 15 января в космический полет на «Союзе-5» отправились Борис Волынов, Алексей Елисеев и Евгений Хрунов. 16 января 1969 года космонавты четко и уверенно выполнили стыковку двух космических кораблей. После стыковки Елисеев и Хрунов надели скафандры и через открытый космос перешли из космического корабля «Союз-5» в космический корабль «Союз-4». Программа полета была выполнена полностью.
В те январские дни 1969 года судьбе было угодно еще раз испытать на прочность Георгия Тимофеевича Берегового, теперь уже на Земле.
22 января 1969 года Москва приветствовала вернувшихся из космического полета космонавтов – Владимира Александровича Шаталова, Бориса Валентиновича Волынова, Алексея Станиславовича Елисеева и Евгения Васильевича Хрунова. Десятки тысяч москвичей торжественно встречали героев, едущих из аэропорта «Внуково-2» до Кремля. Еще в аэропорту Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев сказал шоферу своей машины и сопровождавшим его охранникам, что люди вышли встречать космонавтов, поэтому нужно пропустить их машину вперед, а самим стать внутри колонны.
Из радиотрансляторов, установленных на улицах, дикторы комментировали проезд правительственного кортежа, не единожды упоминая о том, в какой именно машине находится Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев – теперь эта машина, следовала сразу же за головной, в которой ехали космонавты Владимир Шаталов, Борис Волынов, Алексей Елисеев и Евгений Хрунов. А в третьей по счету машине находились встречающие – Георгий Береговой, Алексей Леонов, Андриян Николаев и Валентина Терешкова…
Это сообщение по радио транслировалось на весь город. Слышал его и младший лейтенант Советской армии Виктор Ильин. Он похитил милицейскую форму своего брата, сотрудника милиции, взял его и свой пистолеты и приехал к Боровицким воротам Кремля, через которые должны были проследовать правительственные машины. Ильин встал в оцепление, между милиционерами, одетыми в такую же форму. Причем встал на стыке двух команд. Те, кто был правее и левее его, не будучи с ним знакомыми, принимали Ильина за офицера из соседнего подразделения. Правда, один бдительный офицер из охраны КГБ все-таки заподозрил что-то неладное, подошел к Ильину и спросил: «Ты почему здесь стоишь?» На что Ильин с улыбкой уверенно ответил: «Поставили, вот и стою». Вопросов у комитетчика больше не возникло: ведь шла, в общем-то, обычная работа по охране советских руководителей, которой спецслужбы занимались совместно с милицией много раз и прежде.