Увы, как раз в том месте, где Седов ждал окончания затрудений со льдами, встретился плотный, непроходимый лед. Путь на север закрыт!
Георгий Яковлевич не хотел верить, что на пространстве двадцати миль не найдется ни одной лазейки на север. Он повернул «Фоку» по кромке льда на восток. Нет, кромка невзломанного льда, приведя к острову Кетлица, решительно завернула на юг. Седов не хотел сдаваться.
Может быть, другие проливы свободны? Нельзя ли пройти на север проливом Австрийским?
При входе в пролив Аллена Юнга настигла ночь. Остановились вблизи острова Скотт-Кельти.
Началась раздача корма собакам и медведям. Механик Зандер поднялся на мостик и доложил Седову:
— Я подсчитал топливо: его не хватит на весь завтрашний день.
Седов задумался и долго молчал. Потом на немой вопрос вахтенного сказал:
— Будем зимовать где-нибудь поблизости. Что поделаешь! Сто лишних километров до полюса!
Ранним утром 19 сентября поплыли на поиски спокойного зимовья. Недалеко нашлась бухточка острова Гукера. У самого берега Седов нашел подходящую глубину: ему хотелось поставить «Фоку» килем прямо на грунт, чтоб избежать необходимости откачивать воду. Тут же оказался айсберг для питьевой воды и берег, свободный от льда. Седов назвал бухту
Тихой.
Клочок земли, близ которого стоял в этом году «Фока», невелик. Наверху горы, недалеко от каменного обрыва, венчающего откос, незаметным подъемом начинается лед; в глубину бухты спускается пологий ледник; со стороны Британского канала тоже ледничок. Лед закрыл весь остров, — свободны только высокие мысы. Даже в местах, где ледников нет, вечный снег слежался по лощинам так плотно, что и они выглядят маленькими ледниками. Если от пристани «Фоки» перевести взгляд на юг, там огромная скала — полуостров Рубини-Рок (скала Рубини). Его двухсотметровые обрывы, кроме восточной части, неприступны. На западе в трех километрах лежит островок Скотт-Кельти. И он и Рубини-Рок свободны от льда.
Сравнивая местность первой зимовки и второй, Седов был доволен последней во всех отношениях. Но… «Если бы сюда еще десятую долю новоземельских запасов плавника!» мечтали все. Впереди — зимовка без топлива. При окончательном подсчете оказалось, что на «Фоке» имеются две-три покрытые салом моржовые шкуры, сотни три килограммов каменного угля, рассыпавшегося в порошок, да еще остатки порожних ящиков и бочек — вот и все.
Нужно сжаться и хранить тепло. Всякая мера, способная тому помочь, приемлема.
На «Фоке» произошли перемещения. Кубрик был упразднен. Пришлось потесниться, но в результате всех перемещений каждый матрос получил койку в кормовом помещении, куда собрались все. Разобранное помещение кубрика сразу удвоило запасы топлива. Особенно тщательно было закупорено жилое помещение. Достаточно сказать: чтобы выйти на волю, приходилось отворять каждый раз три двери, ибо к жилому помещению были пристроены полотняные сени.
В эту осень никто не пытался совершать далеких экскурсий, да и трудно было предпринять их — везде по проливам носились льды. Спаялись они только во второй половине октября, когда уже спустилась полярная тьма. Но даже если бы лед не препятствовал, Седов не позволил бы расходовать запас легкого провианта, сильно сократившийся после Новоземельской зимовки. Около трех тысяч километров изъезжено там на санях и проделана большая работа. Но здесь главной задачей было путешествие к полюсу. Земли поблизости зимовки исследовались только в общих чертах. Из-за небольших поправок, которые внесли бы картографы в карту Земли Франца-Иосифа, не стои-до расходовать ценный провиант. Провиант нужен для похода к полюсу. Небольшие однодневные экскурсии совершались всякий раз, как позволяла погода. Были обследованы ледяной покров острова Гукера, ближайшие острова и глетчеры.
С начала зимовки долго не видели живых существ, даже песцовых следов не встречали ни разу. Только два медведя посетили зимовье. С первым — старым самцом — повстречался штурман. Сошлись недалеко от зимовки, заметив друг друга одновременно. Старик потянул носом и скорым шагом направился на безоружного Максимыча. Тому осталось одно: поспешно отступать. Сохраняя по возможности свое капитанское достоинство, он стал пятиться, давая весьма выразительные знаки Павлову на откосе горы: за спиной геолога торчала винтовка. Однако ученый, погруженный в рассматривание горных пород, не оглядывался. Винтовка за спиной кивала Максимычу мирно и приветливо, — помощи не было! Тогда Максимыч, оставив свое капитанское достоинство для более подходящих случаев, «дал полный вперед» и большими прыжками влетел на «Фоку».