— Вот она великая сила искусства, — иронично заметил Вик, с удивлением глядя на свои дорогие часы, — третий час, однако… Кого-нибудь подбросить домой?
Последняя фраза как-то странно оборвалась, и за ней потянулась липкая тишина. Давно знавшие Вика, отметили про себя, что впервые слышат от него такое предложение, но, подумав немного, решили, что ослышались. Поздно уже.
Расходились неохотно, даже искали какие-то мелочные предлоги, чтобы спросить или поговорить о чем-то. Мужчины, прощаясь, подолгу трясли руку новичка и дружески похлопывали по плечу, дамы непривычным движением брали в свои ладошки его длинные пальцы и коротко заглядывали в глаза. Они искали нечто важное в голубой бездне, приятно манившей задержаться там и с наслаждением пить маленькими глотками то, к чему стремится любая женщина. Всю жизнь…
Им казалось, что они давно знают этого славного парня, но никто не осмелился задать ему один и тот же вопрос. Отважился только Вик.
— Слушай, — с удивительной для себя деликатностью, тихо, словно извиняясь, произнес мужчина, привыкший повелевать, — все хотел спросить… Тебя как зовут-то?
— Гера, — коротко ответит тот.
— Герман, что ли?
— Нет.
— Ну, не Герасим же, — попробовал пошутить Вик, но осекся.
— Да просто Гера, — подтвердил новенький.
— Ладно… Гера… Тебя куда подбросить?
— Благодарю, но я пройдусь. Две сессии сдал, надо развеяться.
— Понимаю… Ты набери меня, когда будешь свободен. Перетрем одну темку.
— Конечно.
— А номер-то…
— Я знаю. Оканчивается на четыре семерки.
Немой вопрос застыл в глазах Вика.
— Когда я читал, Лика набрала тебе СМС-ку… У каждой цифры своя нота. Вот и запомнил.
— Ну, ты даешь… Гера.
БОРА-БОРА
Ночная прохлада и непривычная тишина в центре столицы приятно обволакивали, создавая настроение покоя и умиротворенности. Время от времени любому, даже самому общительному человеку, хочется побыть одному. Разобраться со своими эмоциями или что-то обдумать, и прогулка в таком случае просто незаменима. Будь то извилистая лесная тропинка, дубовая аллея или парк. На худой конец, подойдет и бульвар большого города, лишь бы там было тихо, и каменные коробки не нависали над головой, а шелестела листва. Наверное, это генная память, доставшаяся в дар от наших предков, долгое время искавших и находивших защиту в бескрайних славянских лесах. Возможно, эта связь предков с окружающим миром еще жива и в нас самих, и мы подсознательно тянемся именно к тем деревьям, которые они когда-то считали своими.
Эта мысль заставила Геру остановиться и подойти к вековой липе. Парень приблизил ладони к солидному стволу и ощутил желание обнять его. Какое-то время они так и простояли. Обнявшись. Стало удивительно хорошо, и расставаться не хотелось.
— Ну, бывай, старина, — мысленно произнес ночной гуляка и дружески похлопал дерево на прощание. — Заходи как-нибудь…
Тут же вспомнилось его знакомство с Борисом Борисовичем Логиновым. Это было на втором курсе. Молодой профессор, читающий курс молекулярной химии в Университете Бостона, вернулся из США, услышав призывы из Кремля к ученым всего мира — приезжать на Родину и возрождать русскую науку. Логинову дали лабораторию на Химфаке, он набрал группу студентов, и они начали работать над интересной темой. Видя энтузиазм студентов, готовых ночевать в лабораторном корпусе, Бора-Бора, как его прозвали ребята за неудержимую и заразительную энергию в работе, привозил из своего университета в Бостоне оборудование, и даже платил небольшую стипендию из своих личных средств.
Несмотря на признание в научном мире, Бора-Бора был удивительно прост в общении со студентами, хотя и обладал незыблемым авторитетом, основанным на глубоких знаниях в самых разных областях. Однажды на студенческом семинаре, который в их лаборатории проходил по субботним вечерам, обсуждался вопрос о вкусовых ощущениях и воздействия на них с помощью химии. Гера тогда сделал доклад, основанный на статье, опубликованной еще в шестидесятые годы прошлого века. Его мать работала преподавателем в школе, и он частенько ждал ее в библиотеке, что-нибудь читая. Любимым журналом был «Химия и жизнь». Наверное, поэтому, пацан выбрал эту дорожку в жизни. Каких-то верных друзей у него не было ни в школе, ни в университете. Только книги.