Надо сказать, что причины для волнения у Сихильды были.
До того несчастного дня, когда смерть забрала любимого брата, Жермена мало чем отличалась от других девочек ее лет.
Но когда Бертовина не стало, враждебность отца и невозможность что-то ему доказать, одиночество и несправедливость сделали ее совсем другой. Хуже или лучше, Бог весть, но другой!
Дети редко бывают так серьезны, тем более девочки, которые с материнским молоком впитывают необходимость быть уступчивыми и милыми.
В чем-то Сихильда была склонна винить себя. Слишком долго она боялась лишний раз приласкать или покрасивее принарядить девочку, чтобы не вызвать гнев мужа.
Когда Вульфберт бывал дома, Жермена старалась под разными предлогами куда-нибудь уехать. То аббат пообещал после мессы показать ей редкую книгу с красивейшими миниатюрами, то хочется взглянуть на недавно построенную водяную мельницу, то побывать на ярмарке в Анжере. Или просто насобирать в лесу ягод и орехов, а на обратном пути заночевать со служанками в старом охотничьем доме, если туда не собирался нагрянуть отец.
Очень быстро она освоилась в лесу, знала все тропы, по которым можно было выйти к деревушкам смолокуров и лесным усадьбам, все черничные поляны и заросли лещины, научилась искать брод и пересекать верхом или пешком быстрые лесные речушки и обходить опасные места, где могли быть змеиные гнезда или топи.
Все чаще она слишком отдалялась от дома, но верная Гуальда, всегда сопровождавшая ее, пообещала не выдавать юную госпожу. Иначе той пришлось бы сидеть дома взаперти, а легко ли ей там быть, когда сир Вульфберт только и глядит с недовольством!
Шло время, Жермена подрастала и становилась все более независимой. Когда отец уезжал, она с удвоенным усердием старалась помогать матери, ведь поместье у них было обширное.
Усадьба представляла собою огороженное пространство, внутри которого находился господский дом, несколько внутренних дворов, множество жилых и хозяйственных построек и даже небольшой садик.
Вокруг всей усадьбы шёл глубокий ров, наполненный водой. По обеим его сторонам был установлен двойной частокол из заострённых брёвен. Со стороны дороги на Андегавы в наружной ограде были сделаны ворота; подъёмный мост вёл от них к воротам внутренней ограды, а над наружными воротами торчала дозорная вышка.
В середине угрюмо возвышалась квадратная башня из почти не тесаных валунов. В ее глубоких подвалах можно было в случае прорыва врага укрыть от стрел женщин и детей, пока воины держат оборону до подхода подкрепления.
Почти все строения и службы здесь были бревенчатыми: конюшни, псарни, амбары, ткацкая, кожевенная дубильня, склады, жилые постройки для воинов и челяди. Однако два этажа дома, где размещалось семейство господина, были сложены из светлого известняка, а верхний этаж, пристроенный позднее - деревянный.
Уследить за одной только усадьбой и добиться четкого выполнения приказов не так-то просто, а ведь были на землях сира Вульфберта еще и деревни, виноградники, каменоломня, охотничьи угодья, пасека и смолокурня. Хоть и есть в деревнях старосты, обязанность которых – следить за работами, обо всем докладывать и вовремя доставлять господам необходимый провиант, а все равно нельзя обойтись без хозяйского глаза!
Госпожа Сихильда сама обучила дочь премудростям домашнего хозяйства и была уверена, что Жермена справится. Помогла усвоить и благопристойное поведение, без которого благородной девице не обойтись. Однако Сихильда видела, что девочке не хватает изящных манер. Но этому можно научиться только живя при дворе или в богатом замке, где есть возможность общаться с равными. А здесь Жермена могла играть только с детьми крестьян и слуг. Раньше время от времени наезжали в гости хозяева соседних владений со своими детьми, или же приглашали к себе. Но с тех пор, как родился Годо, сир Вульфберт стал яростно противиться таким посещениям, боясь, что малыш подхватит от кого-нибудь заразу и погибнет, как его старший брат.
Жермена не страдала от отсутствия общества, и дама Сихильда давно поняла, что под сводами старого монастыря, в тиши библиотеки, ее дочери было лучше всего. Оставалось уповать на то, что вскоре в Жермене пробудятся чувства, на то ведь и дана юность!
Наверно, больше ни одна девочка в их краях не прочла так много книг. Жермена знала о походах Афин на Спарту и Рима – на Карфаген, читала Боэция, Тацита и Софокла, получила представление о королевствах и герцогствах, которые собрал в одну империю под своей могучей рукой Карл Великий, обо всем имела собственное суждение… и в то же время в чем-то оставалась диковатой, застенчивой и легко уязвимой.