Он снова засмеялся – весело, без всякого притворства.
- Так ты снова хочешь наняться к кому-нибудь из сеньоров в гвардию? – спросил Аривальд.
- Все может быть! – неопределенно ответил тот. – Еще не решил.
Дичь была приготовлена, и распространявшийся от костра дразнящий аромат жаркого с приправами на время заставил прервать разговор.
Однако Аривальд поймал себя на мысли, что хотел бы быть таким же свободным, как Рейн, и беспечно смотреть в будущее. Тогда его не разлучили бы с Гильтрудой, к которой лежало его сердце, и не пришлось бы брать в жены дочь Вульфберта, с которой даже не знаком.
Рейна жениться не заставляли, хотя оно и понятно, наследовать у них нечего.
- Отец сказал, завтра мне с ним надо ехать в гости к Вульфберту, - голос Аривальда вернул Рейна к действительности. – Ну, вернее, так только говорится, что в гости, а на самом деле это будет знакомство с невестой. Я вот думаю, может, она мне откажет? Было бы неплохо!
- Почему она должна отказать? Да от нее ничего и не зависит, решать все равно будут родители!
Наверно, сказалась вкусная и сытная пища, да и выпитое вино, и теперь Рейн говорил об этой девушке вполне умиротворенно и без гнева.
- Ну, ты понимаешь, я слышал, что они не хотят ее принуждать.
- Тогда твой отец найдет кого-нибудь еще, только и всего. Жениться на соседке выгодно, тем более что семья у них не большая, никто из их родни не будет тебе постоянно докучать.
Аривальд кивнул и заговорил о другом.
Хоть Рейн его приятель и храбрый парень, но некоторых вещей попросту не поймет!
Он грубоват, не получил никакого образования, хотя с мечом и секирой управляется лучше многих.
Воинское обучение Рейнельд проходил в Анжере и Париже, где был одним из лучших, но кроме владения оружием и верховой езды, ему не преподавали ничего.
Он никогда не держал в руках книг, а может, даже не видел их, и не сложил в своей жизни ни одного стиха.
Как-то раз мать Аривальда, ныне покойная, устроила праздник в честь дня рождения сына, на который созвали всех соседей с детьми, да и крестьянским ребятишкам дозволили прийти на представление. Оно удалось на славу. Гистрионы показывали фокусы, жонглировали и стояли на голове, дрессированные собаки танцевали на задних лапах, а коза возила тележку, которой управлял важный серый кот. Дети хлопали и кричали от восторга, а уж когда актер в страшной маске стал плясать, изображая волка-оборотня, юные зрители взвыли от восторга и страха, а самые младшие полезли под накрытые столы. Рейну такое увеселение очень понравилось, но вот когда настал черед смотреть спектакль, ему сделалось скучно.
- Неправда это все! – заявил он, как только объявили перерыв.
- Как – неправда? – проговорила кроткая Гильтруда. – Ты же видел, как рыцарь поклялся в любви к прекрасной девице! А потом совершил ради нее славные подвиги, чтобы доказать свою любовь.
- Пусть лучше докажет, что он их совершил! – засмеялся несносный мальчишка. – Я так думаю, он просто объехал вокруг замка два раза и вернулся болтать прекрасной девице, что за это время победил мечехвостого дракона или великана-людоеда! А она сразу уши развесила!
В нежно-голубых глазах Гильтруды блеснули слезы.
В следующий раз Рейн выразил сомнение в том, что голодный медведь, увидев в лесу голову святой мученицы Регины, которую той отрубил нечестивый римский наместник, помог добрым христианам найти ее!
- Медведь просто съел бы ее! – твердил Рейн. – Откуда ему знать, кто чтит Христа, а кто язычник?
И не унимался до тех пор, пока дед не пригрозил отодрать ремнем за богохульство.
Несмотря на несходство характеров, наверно, Аривальд и Рейнельд смогли бы стать близкими друзьями. Если бы только они были ровней друг другу! Но один из них был богат и получил все по праву рождения, другой же был вынужден продавать за деньги свою силу и воинское умение, а в промежутках между войнами ютился и залечивал раны в старом доме своего деда, но при этом был очень горд.
Сдержанный Аривальд был начитан и при удобном случае предавался благочестивым беседам со святыми отцами, горячий Рейн больше любил жаркие битвы, а в мирное время охотился и развлекался со смазливыми вилланками.