Итак, эти двое оставались только хорошими приятелями.
Аривальд не мог говорить с Рейнельдом, который до сих пор не был по-настоящему влюблен, о своей тоске по Гильтруде, той самой девочке, нежной и беззащитной… разлученной с ним навсегда.
Сам он был уверен, что она останется его любовью, а Жермена, которую ему прочат в супруги… Что ж, завтра он посмотрит на нее. И Рейн прав, она не откажется. Положение жены единственного наследника и хозяйки богатой усадьбы – само по себе немало. Многим это даже заменяет любовь.
Может быть, все это даже развлечет его на какое-то время!
Все чаще думалось Аривальду, что богатство и знатность много дают, но много и отнимают, сковывая по рукам и ногам цепями, что покрепче железных. Эти оковы - долг, которым нельзя пренебречь.
Бесшабашный храбрец Рейнельд тоже носил бы такие оковы, не будь он бастардом и бедным рыцарем, который может рассчитывать только на собственные силы.
Вульфберт и Беренгар были воинами, привыкли действовать решительно и не откладывать на потом то, что может способствовать усилению рода. Поэтому официальное представление и знакомство состоялось на следующий день.
Ведь не считать же знакомством давнюю встречу на дороге! Жермена даже не была уверена, что красавец Аривальд помнит тот день и девочку, которая так разозлила его спутницу. Во всяком случае, сейчас он ее не узнал.
Аривальд за прошедшие годы стал еще красивее, однако сохранил холодную отчужденность манер. Было ли это свойством его натуры или умением держать себя в руках, Жермена пока не поняла.
Но, видимо, ее отцу он понравился. Сир Вульфберт не без умысла несколько раз упомянул за обедом, что молодой Аривальд не только отлично владеет оружием, но получил хорошее образование и весьма начитан.
Как предполагалось, это должно было произвести впечатление на Жермену.
Госпожа Сихильда, которую в тот солнечный весенний день поддерживал обманчивый прилив сил, порой случающийся у безнадежно больных, к встрече гостей подготовилась основательно. Хоть дорогой наряд и не мог скрыть болезненную бледность лица, а голос звучал тихо, словно она была вынуждена беречь силы, но, стоило этой женщине начать говорить, и гостей почти помимо воли захватила беседа. Тон Сихильды был задушевен, а в каждое слово при всей видимой простоте был вложен особый смысл. Вопросов она задавала не много, но беседу вела так, чтобы у гостей появилось желание рассказать о себе. Лишь изредка дама Сихильда вставляла несколько слов или фраз, отнюдь не глупых, направляя разговор в нужное русло. При этом слушала с интересом и уважением, изредка улыбалась и кивала головой в полотняном белом покрывале, которое удерживал широкий золотой обруч.
Она была в меру кроткой, внимательной и чуткой. Пожалуй, даже такой опытный человек, как сир Беренгар, не всегда улавливал моменты, когда его сына наводили на темы, от которых тот желал бы уклониться.
Похоже, хозяева остались довольны, как и Беренгар, ибо по окончании обеда молодых отправили прогуляться вместе.
- Нам, уже не таким молодым людям, сейчас лучше остаться здесь, у очага, и ко всеобщему благу завершить столь приятный разговор! – эту фразу сир Вульфберт, который обычно был не красноречив, подготовил и отрепетировал заранее. – Но юных согревает их горячая кровь, и потому, думаю, будет не во вред, если наша дочь покажет сиру Аривальду сад.
Сказав это, он выразительно глянул в сторону Гуальды, которая смиренно ожидала распоряжений.
Служанка должна была на расстоянии следовать за молодой госпожой, не мешая беседе, но и не оставляя наедине с гостем.
Аривальд подал Жермене руку, и невесомые пальчики легли на его расшитый рукав.
Молодой рыцарь был одет с привычным для него щегольством и явно умел носить красивые, но непрактичные вещи – белую полотняную рубашку, безупречные рукава которой виднелись из-под коротких рукавов верхней туники – невероятно красивого и столь же непрактичного светло-голубого бархата, с длинными разрезами по бокам, украшенными богатой вышивкой.
Жермена, больше привычная к простым и не сковывающим движений платьям, чувствовала себя неуверенно в очень красивом, впервые надетом наряде. Это чудо из плотного синего шелка, с узкими и удлиненным по последней моде рукавами, казалось ей настолько жестким, что, поставь его на пол в застегнутом виде, оно так и будет стоять и не упадет.
Наверно, она просто очень волновалась, как и положено в такой день, но даже новые, по-девичьи нежные и легкие сапфировые серьги, специально подобранные под платье, казалось, причиняют неудобство и оттопыривают уши.
Говоря по правде, садик у них был совсем не велик и больше напоминал огород, ибо здесь были разбиты специальные грядки для необходимых в хозяйстве овощей, зелени и лекарственных растений. Дальше виднелись высаженные в несколько рядов кусты смородины и живая изгородь из стоящих почти вплотную друг к другу кустов боярышника. За этой изгородью, собственно, и был сад – дюжина вишневых и грушевых деревьев и маленькие, в ограждениях из римского кирпича, квадратные и круглые клумбы, на которых вот-вот должны были распуститься нежные гиацинты, и уже привлекали глаз своей праздничной яркостью разноцветные примулы.