- Я слышал от твоего отца, прекрасная Жермена, что ты с охотой посещаешь обитель Святого Максимина, - учтиво проговорил Аривальд, подводя девушку к украшенной резьбой скамье.
Ему было, собственно, не так важно, где она бывает, но молчание становилось неловким, а монастырская библиотека и книги, как он знал, интересовали эту странную девушку и должны были помочь растопить лед.
- Мой дядя недавно стал приором этой обители, - она и впрямь обрадовалась, что появилась тема для разговора. – И, конечно, мне нравится там бывать. Аббат Винцетий добр ко мне и дозволяет читать книги, которые иначе просто негде было бы взять!
- Расскажи мне о тех книгах, прошу тебя! – подхватил он. – Монастырь Максимина я не посещал очень давно, однако смогу рассказать о библиотеке, собранной благочестивыми братьями в Сомюре, и ты убедишься, что там имеются очень редкие книги! К примеру, житие Илария Арелатского и святой мученицы Регины из Авиньона.
- В детстве я читала о них, - улыбнулась Жермена. – Однако сейчас больше интересуюсь всем, что связано с далекими городами и чужедальними странами, мессир! В Сомюре я бывала не часто, а в Анжер езжу с матушкой на каждую ярмарку, но других городов не видела.
- Что же ты стала бы делать, если бы отправилась в путешествие?
Она объяснила, что посетила бы самые прекрасные соборы и разглядела, как и из чего построены дома и мосты, а главное - как в разных городах возводят крепостные стены и насыпают оборонительные валы.
- Зачем тебе это? - Аривальд был несколько озадачен.
- Я хотела бы получше укрепить усадьбу. Но пока не знаю, где найти мастеров, которые смогли бы проложить надежный и достаточно длинный подземный ход, в дополнение к старому. Тебя удивляет, что я этим интересуюсь?
- Надо признаться, да. Я впервые вижу девицу, которая думает о подобных вещах.
- Тогда, наверно, среди твоих знакомых никто не оставляет свои семьи надолго! Мой отец часто в разъездах, матушка больна и слаба, а брат еще маленький. Я хочу, чтобы они были надежно защищены, когда опять придут норманны.
- Но, по-моему, этим лучше заниматься мужчинам, - не согласился Аривальд. – Расскажи мне лучше, Жермена, чего бы ты хотела… не для других, а для себя!
- Для себя? – вопрос застал ее врасплох. – Мои мысли и интересы всегда были неразрывно связаны с матушкой и братом, ну и еще я задумывалась о некоторых людях. А только для себя… Я не знаю, что мне нужно, мессир. Пожалуй, у меня все есть.
Ее склонность к размышлениям и серьезность странным образом сочетались с полудетской наивностью.
Сейчас, на старой скамейке, под ветвями раскидистого дерева, он захотел разглядеть получше, какая она.
За столом сделать это не удалось, слишком прямой и пристальный взгляд на девицу всюду считается признаком чрезмерной дерзости… и тогда не очень хотелось! Некстати вспомнилась и старая обида на отца, который наотрез отказался благословить брак с Гильтрудой. Более того, он жестоко и бесповоротно отрезал все пути к ней, своей властью выдав замуж за другого.
Красота Гильтруды была нежной и яркой, как весенний цветок, и сочеталась с милым и кротким нравом.
Жермена была другой во всем! В первый момент она показалась ему вовсе ничем не примечательной девицей с тусклым, слишком серьезным личиком, на котором даже глаза были невыразительного серого цвета.
Но теперь он разглядел ее и понял, что ошибался.
Не так ярка, хотя и не лишена своеобразной привлекательности, дорогое платье с нашитыми вокруг ворота сапфирами – явно первая в ее жизни нарядная вещь… хотя, судя по ее речам, она и не стремилась к внешнему блеску. А глаза… действительно, серые, но огромные, в пол-лица, в черном бархате длиннейших ресниц!
Если бы еще не чрезмерная ученость и рассуждения о делах, в которых женщина не может ничего смыслить! Но это, как говорил его отец, было не страшно для витающей в облаках юной девицы. Выйдет замуж и забудет большую часть ученого бреда, которым ей забил голову дядюшка-приор!
- Ты странно смотришь на меня, Аривальд, - проговорила она. – Не отрываешь взгляда, но… как будто в пустоту.