Но на этот раз все пошло по-другому.
Чувство к Лантсиде оказалось больше, чем просто прихоть для стареющего графа, и она оставалась фавориткой дольше прочих. Граф поселил ее в своих владениях, на большой, надежно охраняемой вилле.
К тому же, их ребенок оказался мальчиком. Он был крупным, здоровеньким и очень похожим на отца. Во всем, кроме одного.
В тот день, когда Рейн родился, старая повитуха долго вглядывалась в детское личико. Оно было, как у всех новорожденных, сморщенным и красноватым, но не это привлекло внимание женщины.
У ребенка были необычные глаза. Не водянисто-голубые, впоследствии менявшие свой цвет.
- У этого младенца глаза какие-то желтые! – озадаченно проговорила повитуха. – Сколько детишек я приняла, а никогда не видела такого цвета глаз.
- Что за чушь? – фыркнула Лантсида, которую служанки уже успели переодеть и причесать. – У моего мальчика глаза очень красивые, золотисто-карие, а не какие-то там желтые! Он же не кот какой-нибудь!
Но счастливого отца, графа Рамнульфа, не могли смутить подобные пустяки. К тому же, он повидал мир и знал много такого, что его юной фаворитке и во сне бы не привиделось.
- Кот коту рознь! На свете есть звери, которые называются тиграми! – со смехом сказал граф, разглядывая маленького сына. – Здесь, у нас, они не водятся. Тигры живут в далеких странах, за морем, откуда их иногда привозят в дар королям. Несколько тигров есть в королевском зверинце, в Лаоне. Этот зверь огромен и грозен, одним ударом лапы он убивает быка и может потягаться силой с матерым медведем. Когда тигр издает свой грозный рык, все пригибаются к земле!
- А с виду он какой, этот зверь? – с улыбкой спросила молодая мать.
- С виду чем-то напоминает кота, только в сто раз больше, а шкура у него рыжая с черными длинными полосами. Но я хотел сказать о другом. Главное – у тигра глаза как раз желтые! И это не мешает ему быть самым зорким и сильным!
Он взял сына на руки.
- Пусть у тебя будет сердце тигра! Только с таким сердцем можно завоевать земли и славу!
В тот же день граф в присутствии вассалов признал новорожденного сына от Лантсиды своим и дал ему имя Рейнельд. Хотя впоследствии мальчика чаще называли просто Рейн.
Владетель Пуатье не охладел к молодой любовнице и последующие четыре года, в перерывах между войнами, разъездами и переговорами находил время, чтобы посещать ее. Это, как и сам факт признания бастарда, вызвало ярость законной супруги и подрастающего наследника, старшего сына, которого, как и отца, звали Рамнульф.
Сын-бастард, любимый отцом, который непременно приблизит и возвысит его – не это ли самая большая угроза для законных детей, и не захочет ли кукушонок со временем очистить родовое гнездо для одного себя?
Граф Рамнульф знал о том, что дом Лантсиды трижды пытались поджечь, а один раз мост, по которому должна была проехать повозка с нею и ребенком, оказался подпиленным. Благодаря случайности они задержались в пути и не погибли в тот день, зато утонул в реке крестьянский воз с поклажей, мулами и возницей.
Охрана была усилена, и с тех пор покушения прекратились, но Рамнульф понимал: ничто не спасет женщину и ребенка, если они останутся без защитника.
На случай своей смерти графом была даны необходимые распоряжения, и предосторожность была не напрасной.
Раны, полученные великим воителем в сражении при Бриссарте, оказались смертельными.
Больше Лантсида и маленький Рейн не видели графа, и даже присутствовать при погребении им не дозволили.
Верные воины Рамнульфа Пуатье, выполняя его последнюю волю, увезли женщину и ребенка в Анжу.
Там месть Билишильды не могла коснуться их, да она, наверно, вскоре и позабыла о сопернице и маленьком бастарде. Что о них думать, если теперь Рамнульф-младший стал графом и продолжателем блистательной династии Рамнульфидов, а двое законных братьев стали его надежной опорой?
Бывшей фаворитке волей графа было передано одно из многочисленный поместий, пожалованных Рамнульфу королем. Все-таки, как мог, Рамнульф позаботился о ней и ребенке.
Рейн мало что помнил из того времени.
Сохранилось в памяти милое лицо с ямочкой на подбородке, в обрамлении строгого полотняного покрывала. Это была его мама, и порой, когда он засыпал под звуки ее голоса, напевающего колыбельную или рассказывающего сказку, Рейну казалось, что на его лицо падают какое-то соленые капли.