Жермена будет в голубом с серебром, этакая скромница-невеста, затмить такие блеклые цвета при яркой внешности и с умом подобранном платье для Альдегизы легче легкого.
А все-таки есть свои преимущества в том, что красавец-кузен, белокурый Аривальд, возьмет в жены такую тусклую девицу. Бывая у родичей или принимая их у себя, Жермена всегда будет в тени самоуверенной, блистающей яркими нарядами Альдегизы. Впрочем, им не часто предстоит встречаться. Ведь Альдегиза обручена с очень важным человеком и еще зимой отбыла бы с ним в Лаон, если бы жениха срочно не отправили в Бургундию. По важнейшим государственным делам, так с гордостью говорила честолюбивая дочь Ганелона. Эти дела могли затянуться на несколько месяцев, а развлечений, как всегда, не хватало! Так почему бы не повеселиться, исподволь отравляя жизнь какой-то ничтожной дряни? Дочь сира Ганелона была злопамятна, как и все в их семействе, и не забыла, как ей при всем честном народе предложили ощипать веер и прицепить перья к своему заду. Да ее никто никогда не смел так оскорблять!
- Кстати, где мой веер? – вспомнила Альдегиза. - Пока сама не скажу, никто из вас, тупиц безмозглых, не принесет! А ведь ваша обязанность – предугадывать желания госпожи!
Прислужницы наперегонки кинулись подавать веер и узкие остроносые башмачки из толстого шелка в тон нижнему платью, с подошвой из мягкой кожи и длинными лентами-завязками.
Альдегиза оглядела еще раз другие платья, сшитые по последней моде и радующие глаз яркостью и искусной отделкой, и велела убрать снова в сундук.
Пока служанки одевали и причесывали ее, Альдегиза снова вспомнила о Рейнельде. Вернее, принялась мысленно перечислять мужчин, которые, как она знала, съедутся сегодня в усадьбу сира Беренгара. Почти все они будут с женами, а вот у Рейна жены нет. И вряд ли в ближайшем будущем появится. Хоть Желтоглазый и храбрец, и видный парень, но такой же нищий, как три года назад, в ту ночь, когда…
…Летом, накануне Иоанновой ночи, когда знатный и серв, старый и молодой – все впадают в радостно-безумное состояние, ночь напролет поют, пьют, пляшут до упада, окуривают скот дымом и прыгают через костры. Парочки спешат уединиться в чаще, ибо в такую ночь не существует запретов.
А самые отчаянные ищут в лесу цветущий папоротник. Сумеешь найти, не испугаешься нечистой силы, и любое твое желание вмиг исполнится!
В ту ночь и Альдегиза носилась по лесу. На праздник съехались вместе с родителями многие знатные девицы, к ним присоединились дочки вассалов, и все одной веселой, возбужденно гомонящей и хихикающей толпой они промчались по ночному лесу и бросили в реку венки, пытая свою удачу в любви.
Рядом радостно вскрикнула какая-то вырядившаяся толстушка с рыжими косицами – ее венок, проплыв малое расстояние, прибился к берегу. Это означало скорое и счастливое замужество.
Вот еще одна подпрыгнула и захлопала в ладоши, ибо ее венок уплыл дальше и быстрее всех, что тоже означало большое везение.
Ну а венок самоуверенной Альдегизы, самой нарядной в этом пестром сборище, совсем чуть-чуть проплыл и, будто вдруг отяжелев, остановился на месте, прочие же его обогнали. Это означало, что ни в этом, ни в следующем году жениха не дождаться.
Раздосадованная Альдегиза топнула ножкой в сафьяновом башмачке и, пока эти глупые гусыни обнимались и скакали от радости, затерялась в лесу. Не рассказывать же им, что ей выпало!
Она углубилась в лес, а Луна, только что выплывшая из-за облаков, осветила путь. Тропа уводила все дальше в чащу. Невдалеке раздался многоголосый хохот и пение, и Альдегиза резко свернула в другую сторону.
Вспомнилось, что бесшабашный Рейн вроде собирался искать алый цветок папоротника. Старенький деревенский священник корил его за это и стращал адскими муками, что уготованы всем язычникам, а бастард то кивал, делая серьезное лицо, то притворно ужасался, но, конечно, все равно пойдет!
Хрустнула ветка под чьим-то башмаком, и Альдегиза спряталась в зарослях бузины.