Голубое платье дочери Вульфберта и впрямь показалось Альдегизе невзрачным по сравнению с ее собственным, и это настроило ее на веселый лад. Она даже удостоила собравшихся снисходительной улыбки.
- Понравилось тебе представление? – спросил Аривальд. – Это Жермена подсказала мысль его устроить, и к тому же нашла всех этих мимов и актеров!
- Что ж, мило, - Альдегиза важно кивнула, чтобы придать веса своим речам и заставить роскошные серьги качнуться возле щек. – В Лаоне, где я отпраздновала Рождество, конечно, актеры танцуют лучше, да и представляют более интересно. Но здесь, вдали от больших городов, вполне можно довольствоваться и таким зрелищем!
- Какие же сюжеты понравились тебе больше прочих там, в Лаоне? – спросила Жермена.
- Некоторые певцы, приглашенные выступать на королевском пиру, отличались превосходными голосами! – Альдегиза, поигрывая веером, глянула на нее сверху вниз, ибо рост у нее был высокий и царственный. – Те гистрионы привезены из Греции, и когда они развлекают гостей пением, лучше их сюжетов нет ничего!
- Я поняла тебя, - кивнула Жермена.
Скованность в этот миг как-то сразу покинула ее, и фарфоровое личико сверкнуло улыбкой. Точно такой же, как тогда, на дороге, когда она посмеялась над дочерью Ганелона.
- Жермена, с другим нашим соседом, сиром Рейнельдом, ты знакома, - поспешил вмешаться Аривальд, ибо некоторые из гостей прислушивались к их разговору, затаенно посмеиваясь.
Рейн тотчас склонился перед нею.
- Кто старое помянет, тому глаз вон, - тихо напомнил обоим Аривальд.
- Всегда рада тебе, Рейнельд, - сказала она немного смущенно.
- Все ссоры остаются в прошлом! – заверил он и выпрямился.
Приятельские отношения с Аривальдом значили для него достаточно много, чтобы прекратить распри с этой дохловатой девицей, ломающей глаза над книгами в монастыре. В конце концов, он может просто не замечать ее!
- Мы заставляем старших ждать! – хмуро напомнил Ирминольд, который считал, что кривлянья на помосте и всякие церемонии должны быть самой короткой и не обязательной частью праздника.
И впрямь, пора было идти к столам, в большой зал, и от хозяина прибежал еще один слуга.
Все устремились в дом. По дороге Альдегиза, по своему обыкновению, окружила себя группой молодых людей, которые не имели пары. Но таковых оказалось мало, и она почувствовала себя уязвленной, тем более, что все болтали об увиденном представлении, и никто не делал комплиментов ее платью.
О, конечно, дядя доверил подготовку торжества Сихильде, и уж та постаралась для своей серой мыши-дочери! Отвлекли всех на какое-то глупое представление, да еще собрали здесь сплошь влюбленных мужей и женихов!
Жермена тем временем почти позабыла об Альдегизе. С утра она волновалась из-за предстоящей встречи и не знала, как себя вести, если будущая родственница станет ее задевать. А судя по тому, что было известно о злопамятной Альдегизе, такое желание у нее появиться могло.
И еще раз убедилась, как был прав приор Леутгард, часто повторявший: “У страха глаза велики!”
Альдегиза теперь представлялась ей просто лицемеркой, смешной в своем стремлении казаться важнее других.
- Моя кузина совсем не так плоха, - говорил Аривальд, будто угадывая ее мысли. – Просто с детства она была избалована и слегка зазналась. Думаю, эта гордыня убавится, как только она выйдет замуж.
Он нежно пожал кончики пальцев Жермены и помог подняться на крутые ступени крыльца. За ними, посмеиваясь и перешучиваясь, последовала вся молодежь.
Парадный зал освещали факелы, укрепленные в стенах по углам.
Дрова трещали в большом очаге. Любимцы хозяина - десять борзых и пара огромных волкодавов в ожидании подачки лежали на камыше, устилавшем пол.
За главным столом, на небольшом возвышении-помосте, были места хозяев дома и наиболее именитых гостей. Сейчас там расселись сир Беренгар и Аривальд, родители невесты и она сама, а также здешний капеллан отец Десидерий и Ганелон с сыном и дочерью.
Поперёк помоста стоял длинный стол, предназначенный для знатных рыцарей и воинов хозяина; за отдельным столом сидели дамы, и наконец вдоль нижней части зала тянулся еще один, предназначенный для оруженосцев, домашней челяди и простолюдинов.
Около главного стола стояли массивные дубовые стулья и даже кресла с высокими спинками.
За прочими столами гости уселись на скамьи.
Сир Беренгар обратился ко всем, еще раз приветствуя и оповещая, если кто-то пока не знал, что его сын, наследник усадьбы Каменный клык благородный Аривальд, несколько дней назад обручился с Жерменой, дочерью достойного и доблестного рыцаря Вульфберта, владеющего землями от Горбатого моста и до конца Волчьей пустоши, и всем, что на этих землях есть.