После этого она уже почти не вставала.
- Подвела я тебя, милая, - говорила она дочери, касаясь ее волос кончиками слабеющих пальцев. – Я вряд ли доживу до июня, значит, твою свадьбу придется отложить. Но кто же знал, что так скоро…
Жермена с трудом сдерживала слезы, убеждала мать, что говорить о смерти еще рано, и сама пыталась поверить в это.
- Я давно отвыкла обманывать себя, - мягко возразила Сихильда. – Нет нужды снова начинать. Скоро я умру, но не это страшно.
Сердце ее переполняла нежность и жалость к детям, которых она должна была покинуть. И больше всего к Жермене, ибо Сихильда чувствовала, что ее дочь остается одна на всем свете.
Есть, конечно, приор Леутгард, но он принял монашеские обеты и не может отдавать все свои силы и помыслы только племяннице.
– Давай примем со смирением, дитя, посланное Богом испытание, - проговорила Сихильда, улыбаясь неожиданно твердой улыбкой. – Поплакать ты успеешь, когда меня не станет. Но пока я здесь и говорю тебе, что готова к встрече с Создателем и не боюсь смерти. Если бы не ты, маленький Годо и все наши друзья и верные слуги, я была бы даже рада. А сейчас я хочу поговорить с тобой, пока мне не стало хуже. Когда мы закончим, ты должна, не медля ни минуты, послать за Леутгардом.
Жермена, стоя на коленях, жадно ловила каждое слово, время от времени прижималась лбом к слабеющей руке Сихильды.
- Милая, хоть ваша с Аривальдом свадьба и будет теперь отложена, но не на продолжительное время. Я прошу тебя использовать эту отсрочку во благо! Помни, пока ты не скажешь “Да” у алтаря, у тебя есть возможность отказаться от брака. Твой отец дал слово не неволить тебя. Если будет нужно, напомни ему об этом! Как бы не был тяжел такой разговор, не страшись его начать... если увидишь, что так нужно.
Губы умирающей дрогнули в улыбке, полной невыразимой грусти.
- Но матушка, - Жермена успокаивающе пожала ее руку, - стоит ли сейчас беспокоиться об этом? Я уверена, что напоминать отцу ни о чем не понадобится! Потому что я смогу по-настоящему полюбить Аривальда, а он – меня! Не волнуйся, милая мама, с каждым днем мы привязываемся друг к другу все сильнее! Он любит то же, что и я, и так сильно отличается от своего дяди и всего их семейства…
- Твой жених и мне по душе, иначе я не одобрила бы эту помолвку. Но сейчас будь внимательна к любой мелочи, к каждому его взгляду и слову. Чти его отца, в их доме это твой первый союзник, но старайся не подпускать слишком близко их родичей, которых ты только что упомянула. Во всяком случае, остерегайся Альдегизы и никогда не доверяй ей.
- Хорошо, мама. Только, пожалуйста, будь за меня спокойна. Аривальд говорит, что считает меня самой необыкновенной из всех, что нам будет хорошо вместе!
- Это прекрасные слова, и я надеюсь, что они вскоре подтвердятся делом. Теперь что касается твоего отца. Я думаю, что он не долго будет оставаться в одиночестве. Он женится, может быть, очень скоро, и у него могут появиться другие дети. Но вы с Годо – родные брат и сестра, и должны всегда стоять друг за друга. Мне жаль, что меж вами нет той привязанности, какая была у тебя и нашим бедным Берто. Годо еще мал и глуп, не сердись на него и не оставляй без помощи!
- Я обещаю тебе это.
- Хорошо. Что еще? Будь в меру строгой и справедливой хозяйкой там, где будешь жить, хороших слуг поощряй, а вороватых и ленивых гони прочь. Будь опорой супругу, которого изберешь, береги его достояние, а в дни войны, если случится, защищай земли и людей.
Сихильда закрыла глаза и некоторое время молчала. Казалось, она заснула, но вот темные ресницы дрогнули.
- Пусть приедет мой брат, - напомнила она.
Приор Леутгард всегда перемещался быстро. Вот и сегодня он верхом преодолел путь от обители до усадьбы всего за несколько часов и поднялся к сестре вместе с сиром Вульфбертом.
Одного взгляда на Сихильду было достаточно, чтобы понять, что час ее вот-вот пробьет. Леутгард в своей жизни столько раз напутствовал умирающих, что безошибочно видел это.
- Молись за меня, когда я умру, Леутгард, - сказала ему Сихильда. – Сегодня я хочу принести тебе последнюю исповедь, но это будет позже. Сначала поговорим о деле… в последний раз!
- Дело всегда было для тебя превыше всего, - молодой приор улыбнулся уголками губ. – Мы здесь, твой супруг и я.
- Это хорошо, что вы пришли вдвоем. Перед смертью я хочу просить вас обоих… Вульфберт, тебе моя просьба может быть не по душе, но не отказывай сразу.
Она говорила уже совсем тихо, и Вульфберту пришлось склониться над нею, чтобы разобрать слова.