- Ну, не стану даже спрашивать, сколько тебе задолжали бывшие владельцы! – расхохотался Варфрид.
Однако Матье не разделял его веселье.
- Будем надеяться, что твой знакомый справится с жеребцом и захочет его купить. Иначе ума не приложу, что с ним делать!
Дудки на площади взвыли еще громче, и толпа, вся в предвкушении веселого и опасного зрелища, с возбужденным гомоном и выкриками потекла,как бурная река, к воротам, а оттуда – в поле.
В прежние годы оно засеивалось ячменем, но земля сильно истощилась и теперь была пригодна только для игр и состязаний, тем более, что ее успели основательно утоптать.
Теперь это место представляло собой прямоугольную площадку, достаточно большую для того, чтобы в дни проведения кулачных боев здесь легко могли сойтись три дюжины участников. Зрители наблюдали за состязаниями из-за за деревянной изгороди около пяти футов высотой. Занять места вплотную к ней старались заранее, чтобы ничего не упустить, здесь же делали ставки на того или иного бойца. И никого не останавливало даже то, что распаленные боем парни и азартные зрители, пожелавшие к ним присоединиться, часто с диким ревом сносили ограждение вместе с неудачниками, которые не успели отбежать в сторону, так что почти никогда здесь не обходилось без поломанных ребер и выбитых зубов.
Дети, как водится, взбирались на высокие деревья по краям поля, чтобы смотреть сверху.
Рыночные ряды и лавки почти опустели, ибо все покупатели сбежались к полю, а торговцы, которым стало нечего делать, последовали за ними. В толпе среди панцирных стеганок, дерюжных балахонов и добротных плащей зажиточных горожан мелькали черные монашеские рясы, широкополые шляпы паломников и яркие платья местных дам.
Когда вся толпа хлынула из городка, Альдегиза сперва недовольно фыркнула и хотела, забрав покупки, ехать домой. Не хватало еще, чтобы дерзкий Рейнельд возомнил что-нибудь! Однако зрелище обещало быть интересным. Вон уже и кузен Аривальд, держа за руку свою серую мышь, двинулся к воротам. Оба они были слишком захвачены тем, что им рассказывал Рейн, и потому не заметили среди движущегося людского потока молодую, скромно одетую женщину с нежной молочно-белой кожей. Та давно наблюдала за ними издали. Покрывало тонкого полотна позволяло женщине прятать лицо не только от палящего солнца, но и от посторонних взглядов. Однако Альдегиза увидела и узнала ее, стоя у окна в лавке, и в тот миг поняла, что домой ехать еще рановато.
- Гильтруда, почему я должен тебя искать? Все ряды обошел!
Недовольный голос принадлежал молодому, но уже несколько обрюзгшему мужчине с явно наметившимся брюшком. Судя по одежде и мечу у пояса, он принадлежал к воинскому сословию.
Молодая женщина вздрогнула от неожиданности и выпустила край покрывала. Теперь сомнений не оставалось. Конечно же, это Гильтруда, та самая, в которую был без памяти влюблен Аривальд.
А длинноволосый увалень в когда-то хорошей, но теперь порядком потрепанной тунике, конечно, ее супруг.
Альдегиза скривила губы в усмешке. Она слышала, что после замужества Гильтруда нигде не появлялась, посвятив все свое время обустройству запущенного старого дома. Поговаривали также, что супруг, хоть и согласился на все выгоды, которые этот брак принес ему, не перестает попрекать молодую жену прошлым, превращая ее жизнь в ад.
Последовавший за этим разговор был не громок, и Альдегиза не расслышала ни слова, но одного только вида Гильтруды было достаточно, чтобы понять, как несладко ей живется.
- Прости, Феремунд, - тихо проговорила она.
Голова женщины как-то сама собой втянулась в плечи, будто она опасалась получить удар.
Впрочем, на это супруг в присутствии людей не решился. Ограничился лишь тем, что грубо потянул ее к выходу. Она покорно пошла, все так же не поднимая головы, а Феремунд шел впереди и бубнил:
- Ну и для чего, хотел бы я знать, ты там стояла? За это время хорошая хозяйка может весь базар обойти!
И поскольку она ничего не ответила, продолжал:
- Можешь не говорить, я и сам знаю. Там рядом был лоточник, и ты собиралась истратить мои деньги на всякую бесполезную ерунду! Гляди у меня, еще раз такое замечу, и больше не получишь даже полденария! Взяла привычку – от хозяйства урывать, деньги мои утаивать!
- Но Феремунд, - кротко проговорила она, - я ничего не истратила. Хотела купить полотно, как ты велел, но тут все бросились к воротам и загородили проход…