- Да? – подозрительно переспросил супруг. – Ну, что-то я там слышал. Тоже, что ли, сходить, посмотреть?
Не переставая корить жену за расточительство и в то же время усердно работая локтями, Феремунд исчез вместе с нею в толпе.
Охранники Альдегизы растолкали всякий сброд, чтобы их госпожа заняла подобающее ей место.
Отсюда ей было хорошо видны Аривальд и Жермена, оказавшиеся почти напротив.
Толпа гудела, время от времени разражалась криками, бранилась и хохотала.
Народу собралось столько, что задние напирали и мешали стоящим впереди. Можно было подумать, что все торговые ряды, сам городок и близлежащие деревни разом обезлюдели, чтобы собраться здесь.
Рейн вместе с двумя торговцами ожидал на краю поля.
И вот наконец, несмотря на шум, все различили приближающийся топот, похожий на гул землетрясения.
Толпе пришлось расступиться, пропуская здоровенного конюха, который, едва удерживая, вел на аркане сказочно прекрасного буланого жеребца. Мощная грудь и крутой круп свидетельствовали о силе этого дикого существа, с которой удивительно сочетались красота и грация.
Атласная блестящая шерсть цветом напоминала самый светлый песок на речной отмели, когда в летний полдень его подсвечивают лучи Солнца. Шелковистая длинная грива была абсолютно черной, как и хвост, и нижняя часть ног. Черная же полоса, напоминающая ремень, шла вдоль позвоночника коня.
Жеребец фыркал, раздраженный и испуганный шумным сборищем людей.
- Что скажете об этом коне, мессир? – спросил торговец лошадьми.
- О коне скажу, что он мне по нраву! – воскликнул Рейн. – Но он еще очень дикий, и надо быть полным остолопом, чтобы злить и пугать его, собирая толпы народу!
Он махнул рукой, не слушая, что пытался объяснить торговец, и подошел ближе к коню.
Тот грозно ударил копытом оземь и коротко, злобно заржал, будто предупреждая.
- Отлично, - проговорил Рейн, обращаясь только к коню. – Теперь я понял, что ты должен быть моим! А знаешь, почему?
Жеребец насторожил чуткие уши, будто старался лучше расслышать, выделить его слова среди всеобщего шума.
- Потому что ты тоже желтоглазый, как и я! Ну, можешь сам убедиться.
Рейн сделал еще шаг вперед и остановился как раз напротив, чтобы конь начал привыкать к нему.
Но он видел, что терять время нельзя. Люди гомонили в предвкушении зрелища, к тому же, некоторые были навеселе.
Из-за ограждения то и дело неслись крики.
- Ну что время тянешь?
- Не можешь влезть на буланого, так и скажи!
- Бастард, не робей, я на тебя поставил три денье!
- А я поставил пять, что он окажется на земле!
- Ну и дурак!
- Кто – я?!
- Ну не я же! – Рейн коротко рассмеялся, подал едва заметный знак конюху и, быстро выхватив меч, перерубил аркан.
Оруженосец Бертрад тут же передал ему уздечку.
Жеребец, почувствовав себя почти свободным, еще раз ударил копытом. Казалось, для того, чтобы сорваться с места и полететь, обгоняя ветер, ему нужно только выбрать место и перескочить ограду.
Однако Рейн, не раз укрощавший самых непокорных лошадей, безошибочно поймал момент и вскочил на спину жеребца с уздечкой в руке. Сильные колени сжали, словно тисками, конские бока как раз в тот миг, когда разъяренный жеребец поднялся на дыбы.
Несколько секунд он сохранял равновесие в этом положении. Рейну пришлось обхватить шею коня обеими руками и плотно прижаться к ней грудью, чтобы не дать тому обрушиться на спину и раздавить седока своим весом.
Толпа кричала, свистела и рукоплескала, в довершение этого где-то оглушительно завопил осёл.
Взбешенный и еще далеко не укрощенный конь принялся бить задом, чтобы скинуть Рейна, потом вдруг неожиданно прыгнул в сторону, снова встал на дыбы, молотя копытами воздух. Глаза его, теперь уже не были янтарно-желтыми, они налились кровь и горели поистине адским огнем. Однако колени всадника все теми же стальными тисками сжимали вздымающиеся бока. Лишь раз коню удалось резко завалиться на спину и покатиться по земле, чуть было не подмяв всадника. Это могло закончиться тяжким увечьем для менее искусного наездника, но Рейн еще в падении сумел выскользнуть. Под несущийся со всех сторон рев восторга и ужаса он резко, как распрямившаяся пружина, поднялся, и как только конь начал вставать, ухватился за гриву и опять вскочил ему на спину.
Жеребец вновь бешено огляделся по сторонам. Он уже немного привык к шуму и виду столпившихся людей, и теперь рассмотрел главное – поле было огорожено сплошным забором с трех сторон, в четвертой же были ворота, устроенные здесь для выхода и входа на поле. Сейчас они были открыты.