В проеме маячили какие-то фигуры, но они с криками кинулись врассыпную, когда конь вместе с всадником бешеным галопом понесся прямо туда, пролетел ворота со скоростью камня, выпущенного катапультой, преодолел перелесок и исчез из виду.
Зрители с шумом и азартом обсуждали увиденное. Расходиться никто не хотел, ведь где-то эта скачка должна была закончиться. Одни говорили, что Рейн совладает с буланым, раз уж сумел на нем усидеть, другие сомневались в этом.
- Вот, как пойдешь с тобой, так не миновать лишних расходов. Надо было домой сразу ехать! – выговаривал Феремунд своей жене.
Однако уходить не торопился. Он успел побиться об заклад с одним из соседей и теперь надеялся получить деньги.
Слыша со всех сторон противоречивые мнения об исходе бешеной скачки, он то окрылялся надеждой, то спрашивал себя, не лучше ли и в самом деле уехать сейчас, а то ведь, может, и проиграешь! По своей привычке заранее винил в этом Гильтруду или вдруг переключался на споры со стоявшими рядом и позади него.
Все мужчины горячились и потрясали кулаками, женщины теребили платочки, поглядывая на дорогу, по которой должен был вернуться храбрец. И никому не было дела до Гильтруды, которая, казалось, не слышала споров и брани. Не отрываясь, она смотрела туда, где был он. Аривальд. Она не видела его целую вечность! Ведь только потому и приехала сегодня, что надеялась хоть издали взглянуть на него. Сердобольные кумушки давно рассказали о роскошной свадьбе, что вот-вот состоится в доме сира Беренгара. И они, похоже, не лгали, ведь здесь, в двадцати шагах от Гильтруды, рядом с Аривальдом стояла девушка. Красивая или дурнушка, Бог весть, но Аривальд держал ее за руку и совсем не выглядел несчастным…
Пока зрители с нетерпением ждали, чем закончится небывалая скачка, могучий буланый жеребец уносил Рейна все дальше. Вот впереди на пойменном лугу блеснула широкая лента ручья. Не каждый конь преодолеет преграду около дюжины шагов в ширину, но буланый пронесся над потоком, как вихрь, и устремился в лес.
Не сбавляя скорости, они промчались под низко свисавшим суком дерева. Но и так коню не удалось сбить всадника со своей спины, Рейн пригнулся, распластавшись на шее коня, и пропустил ветку над собой.
Оставались позади деревушки, мельница, буковая роща, какие-то поля и другая роща. Они врезались в лесные ручьи и взлетали на холмы и пригорки, преодолели заболоченную низину, где, по счастью, не было топи.
Бешеная скачка длилась еще не меньше часа, и только тогда силы коня истощились, и он признал власть человека.
Обратно Рейн ехал более коротким путем и даже успел ополоснуться в лесном ручье и, насколько было возможно, смыть грязь, пену и пот с коня.
Молодой бастард не был приучен говорить красивые слова, пожалуй, даже смущался их, но больше всего на свете ему хотелось сейчас крикнуть, как он рад, счастлив, горд! Так крикнуть, чтобы весь свет об этом узнал!
Но и без слов все можно было прочитать в радостных, сверкающих золотистыми молниями глазах.
Они вернулись на поле под оглушительные крики и рукоплескания.
- Ну, а я что тебе говорил? – торговец Варфрид толкнул приятеля кулаком в бок. – А ты еще сомневался!
- Да, - отозвался тот без особого веселья, - не надо было сомневаться! Тогда я не предложил бы ему этого замечательного, быстрого, красивого, молодого, редкостного коня за смехотворные двести пятьдесят денье! Но что сделано, то сделано, придется терпеть убыток!
- Ну вот, я ставил на него и выиграл! – впервые за этот день Феремунд выглядел довольным.
Потрясая кошельком, куда только что ссыпал выигранные монеты, не удержался, чтобы снова не укорить жену:
- А послушал бы тебя, точно проиграл бы!
Гильтруда, не дававшая мужу никаких советов, только вздохнула.
- Ладно, идем! – скомандовал он. – Что замерла на месте, как истукан?
Он начал протискиваться сквозь толпу, но время для этого выбрал неудачное. Многим не терпелось подойти к Рейну и рассмотреть поближе его нового коня. Образовался затор, и Феремунд тут же повздорил и чуть не сцепился с каким-то дюжим торговцем, не уступившим ему вовремя дорогу. Гильтруда еще раз обернулась, и сердце ее как будто пропустило удар и провалилось вниз. Аривальд тоже увидел ее. Он стоял теперь посреди поля, что-то с одобрением говорил Рейнельду и смеялся вместе с ним, но заметил Гильтруду и, она ясно видела это, вдруг весь побелел и умолк на полуслове. Там толпились еще какие-то люди, все смеялись, выкрикивали поздравления и требовали отпраздновать событие, и Рейн, отвечая на чье-то рукопожатие, не заметил, как смутился Аривальд. Впрочем, он быстро овладел собой, и только бледность могла выдать его волнение.