Гром покачал головой.
– А знаешь, что будет, если о нем узнает ФБР? Россия разрешила им самостоятельно проводить расследования на своей территории, если это касается международного терроризма. Любого, кто попадает на подозрение, они имеют право задержать и вывезти из страны. ФСБ их поддерживает – без вопросов.
– Я это знаю. Меня удивляет другое: Северцев положился на меня. Можно сказать – доверился.
Гром тоже взглянул озадаченно.
– Может, у тебя имидж кристально честного чела. Но когда ты вернешь ему копию, не думаю, что твой имидж тебе поможет.
– А тебе твой?
Он помолчал.
– Мы влипли, Гера. Мы влипли по самые-самые. Что дальше?
– А раньше… как ты с ним?
– Не напрямую, но он не обманывал нас. Мы же с ним по Чечне работали. Что делать, Гера?
– Без паники.
Повисло молчание. В это молчание постучал хирург-Яшка. Осмотрел Сашкино плечо.
– Ну, как сказать? Пуля внутри. И ее надо доставать.
– Давай все здесь и быстренько. Человеку ехать надо, – намекнул Гром.
– Куда ему ехать? В дороге его совсем раскачает – ему лежать надо, отдыхать, – запротестовал Яшка.
– Не в этой жизни.
Яшка свой, кажется. Ребят он штопал. Но Сашка впервые с ним сталкивается. Работает хирург неспешно, стерильно, в белом. Губы сосредоточенно сжаты.
Он все делает сам: от местного наркоза до финишной перевязки. И Гром смотрит молча и только кряхтит иногда, словно больно ему самому, а не Сашке. Потом лезет в офисный сейф за деньгами.
– Дай Бог тебе здоровья, Яш.
– И тебе спасибо.
Док берет деньги и, не считая, прячет в карман.
– Далеко собрался, орел? – бросает последний взгляд на раненого.
– Хочешь со мной? – улыбается Сашка все еще под действием сонной наркотической замедленности.
– Шутишь? – док усмехается. – Это ваше дело – по миру носиться. А мое дело – латать вас.
И уходит. Сашка снова остается наедине с Громом.
– Разве это дело?
– Какое?
– Носиться по миру?
– Ну, раз за это платят, – Гром разводит руками.
Сашка с трудом поднимается на ноги.
– Значит, так и решим. Я еду. А ты – ликвидируй здесь все: офис этот, бумаги. И теряйся пока, Гром. Я потом тебя найду, если вернусь.
Гром отворачивается.
– Я должен ехать с тобой.
– Ничего ты не должен. Толку от этого не будет! – обрывает его Сашка. – Все обойдется. Я вернусь. Просто… не хочу, чтобы и ты рисковал сейчас. Хотя – ты все равно рискуешь, даже оставаясь здесь.
– Ну…
Гром хочет попрощаться, сказать что-то доброе, но ничего из этого не получается. Только мотнул головой и бросил с досадой:
– Не знал я, что так завертится! Ты… живым возвращайся. Давай!
Сашка ничего не ответил. Спустился к авто и сел за руль. Набрал длинный телефонный номер.
– Ана Полетаева?
Секунда далекой тишины.
– Кто?
– Ана Полетаева?
– Из какой палаты?
– Пятнадцать.
– Я не знаю.
– Проверьте, девушка, пожалуйста! – молит Сашка далекую американскую сестру. – Пожалуйста…
Снова тишина.
– Я не знаю.
– А Весна?
– Кто?
– Весна, сестра из Сербии?
– Ее нет.
– А когда она будет?
– Я не знаю.
Она не знает. Она просто не знает. Это не значит, что Аня умерла. Это ничего не значит. Просто девушка не в курсе, много раненых, суета. Но это не значит, что Аня умерла. Не значит…
17. МОСКВА
Люди в Москве отличаются от киевлян. Москва – более Европа, и люди здесь угрюмее, сдержаннее, сосредоточеннее. Все до одного похожи на хирурга-Яшку, который точно знает, что ему нужно делать и зачем. Может, их цели не столь благородны. Хотя и Яшка… берет за свою работу деньги, и немалые. Так или иначе, но здесь нет киевской расхлябанности: «Эй, привет! Куда тебя несет?! В такую рань-то?»
Здесь общение уже нормировано, и лишнее – отсекается. Редко встречают знакомых на улицах и в метро. Больше психологических проблем сытой Европы. Хотя и жилищные еще остались, даже притом, что Москва – не Россия, а отдельное государство.
Гром попытался вывести Сашку на Северцева через посредников. В итоге – свидание было назначено. Гром ушел в тень в Киеве, а Сашка вышел из тени – уже в Москве.
Хотя – совсем холодно, и тень повсюду. Зябко в кожанке. Зябко рукам и особенно пробитому плечу. Сквозит, кажется. И в то же время голова горит, Сашка чувствует, что мысли путаются, он не может рассуждать здраво и адекватно оценивать ситуацию.
Уже несколько раз в городе останавливали менты и поверяли документы – все в порядке. Он даже может пробыть здесь три дня без регистрации. Один день из трех уже на исходе.
В семь вечера Сашка подъехал к ресторану «Сатурн» и остановился у входа. Мысли, спутанные лихорадкой, неслись стремительно и изматывали. Северцев никогда бы не появился в «Сатурне», не снизошел бы до хождения по улицам и посещения заведений подобного рода. Наконец, приблизились двое.
– К Ивану Кузьмичу?
– Да.
– Гера?
– Да.
– Идем, – тот, что здоровее, указал взглядом в сторону их автомобиля.
Сашка покачнулся.
– Нет, ребята.
Щупленький, с виду «интеллектуал», заглянул ему в глаза.
– Не пори горячку, парень. Гром заверил нас, что ты вполне вменяемый чел в очках. Не надо нас разочаровывать.
– Мне нужен Северцев.
– Это ясно. Ты решил, что сможешь просто зайти к нему в приемную?
Сашка еще раз взглянул на их черный «мерс».
– Диск с тобой? – «интеллектуал» снова отразился в стеклах Сашкиных очков.
– Нет. В камере хранения.
Здоровый переступил с ноги на ногу.
– А почему он там, скажи нам? Или ты решил затеять маленький бизнес?
– Нет. Дело не в бизнесе, – отрезал Сашка. – Я не отступаю от условий сделки. Просто я вам не верю.
Был готов к тому, что может последовать даже выстрел. Но «интеллектуал» вдруг улыбнулся своему напарнику.
– Ну, парень прав в общем-то. Может, мы с тобой и похожи на агентов ФБР Малдера и Скалли. Только в таком случае, – он обернулся к Сашке, – ты бы уже поджаривался на электрическом стуле, и началась бы третья мировая. Так что не думай, что ты сейчас спасаешь планету, Бэтмен. Дело в том, что фильм представляет собой ценность только в качестве страхового полиса одной из сторон договора. Даже в случае его обнародования Буш просто обматюкает Путина по телефону – не больше.
– И для Ивана Кузьмича – не больше?
Здоровый крякнул.
– Ок. Меня зовут Олег Дудков, это – он указал пальцем на «интеллектуала» – Игорь Шубин, мы сейчас для тебя – представители Северцева. И верить нам можно.
– Можно? – Сашка пожал плечами. – В любом случае, я никуда не поеду с вами. Мне нужно видеть Северцева – с глазу на глаз. Его, а не представителей…
– И что ты предлагаешь?
– Встретиться при других обстоятельствах.
Шубин покачал головой.
– Какой ты сложный пацан! У меня такое чувство, что ты сейчас ствол выхватишь и всех тут перемочишь.
– Могу.
Похоже, оба были в растерянности. Холодный воздух перед «Сатурном» застыл.
– Перестраховщик ты, Гера. Давай, Олег, иди с ним в ресторан – поужинайте. А я потом перезвоню, куда вам подъехать. Возьмите такси – пусть не паникует, – закончил Шубин, словно Сашки уже не было рядом.
«Интеллектуал» уехал, а Дудков и Сашка вошли в «Сатурн».
– Чего ты напрягся? – спросил здоровый совсем по-свойски. – Вы, хохлы, вообще напрягаетесь из-за пустяков. Ну, подкинули бы тебя к Кузьмичу на дачу – да и все.