Анна возвращается в клинику. Смотрит отсутствующим взглядом по сторонам. Ждет очередного подвоха.
– Нужно объявить какую-то новогоднюю акцию! – предлагает Даша. – Каждому пациенту – бонус!
– Удаление без анестезии, – соглашается Аня.
– Нет, ну зубная паста в подарок. Или щетка.
– Или новогодняя свечка, – подсказывает Андрей.
– Или не новогодняя.
Аня улыбается. Не чувствует приближения торжества, чувствует, что весь мир что-то скрывает от нее… что все в заговоре против нее: и Колос, и Шубин, и Влад, и Андрей, и Даша, и бабка Марфа.
– Ну, что Марфа тебе сказала? – интересуется соседка, встретив Аню на лестничной площадке. – Живой твой муж?
– Живой.
– И где он?
– Где – не сказала.
– Она обычно все рассказывает. Может, ты недопоняла чего?
– Может, и недопоняла.
– Ну, главное, что живой. Значит, вернется к тебе скоро, – утешает тетя Люба.
– А, может, уже и женился где-то.
– Эх, зря ты так убиваешься. Молодая, красивая. Их у тебя еще будет!
– Один он такой просто.
Сама не поняла, что сказала. А Влад?
17. КЛЮЧ
Это просто такой ритуал. Ане кажется, что город украшают, как покойника. Мысли сводят с ума – шуршат в голове гирляндами. Противно.
– Все по-прежнему? – спрашивает кто-то по телефону.
Высвечивает: номер не определен.
– Да, – отвечает она неизвестно, кому.
Не хочет задавать банальных вопросов. Она никогда не узнает голоса по телефону, а эстрадных певцов различает только по внешности.
– Как ты себя чувствуешь?
– Работаю. У нас новогодняя акция: паста «Блэндамед» и зубная щетка – бонус к лечению.
– А щетка мягкая?
– На выбор. Есть и мягкие.
– Тогда я приеду.
– Влад, это ты?
– Не узнала?
– У меня проблема... с голосами по телефону.
– Я понял.
Все что-то такое понимают про нее…
Он приходит, когда за окнами клиники уже темнеет, и она заканчивает прием. Аня смотрит на него и снова поражается тому, насколько он красив. Высокий, стройный, крепкий, с темными короткими волосами и ослепительно синими глазами. Брови черные, ресницы длинные, нос тонкий, губы... эти губы она еще помнит на вкус. И все остальное – тоже пока еще помнит.
Парень садится на подоконник, закидывает ногу на ногу, демонстрируя обычную уверенность плавных движений.
– Где эти ваши зубные щетки?
Аня протягивает ему несколько на выбор. Он внимательно их рассматривает и выбирает мягкую с зеленой ручкой.
– Даже со щетками ты играешь, – замечает Аня.
Он улыбается.
– Наверное. С определенного момента – я не прекращаю ни на секунду. И это не тяжело.
– А когда ты убивал... тоже не тяжело было? – спрашивает она вдруг.
Он молчит. Вертит в руках зубную щетку.
– Иногда, чтобы спасти одну жизнь, нужно принести в жертву другую, – говорит наконец. – Бывают очень строгие... жесткие обстоятельства... как это случилось с тобой.
– Бывает и иначе?
– Никто не застрахован от ошибки.
– Ты обещал... рассказать мне о ключе...
Фраза дается ей непросто. Он отвлекается от своих мыслей.
– Конечно, я расскажу. Даже более того – я не прошу тебя ничего рассказать мне первой. Не спрашиваю о твоем воскресшем и снова сгинувшем парне, не прошу делать выбор, не зову никого к барьеру.
– Я это оценила! – обрывает она резко.
Кажется, фраза должна задеть его, но он пропускает ее мимо ушей.
– Поедем к тебе. Неудобно говорить, глядя на медицинские инструменты.
Они вместе выходят из клиники. Аня ступает на ледяной тротуар своими осенними, легкими ботинками и торопится к машине. Садится за руль, и Влад внимательно всматривается в нее.
– Соскучился по тебе...
– Это хорошо. Я замерзла немного, нужно согреться, поужинать... оттаять.
– Ты готовишь?
– Нет, не готовлю. Я же одна – кому мне готовить?
– Мюсли ешь?
– Да, мюсли. Иногда просто чай пью.
– Без мюслей?
– Очень смешно!
Он улыбается.
– А ужинать что будем?
– Закажем что-то.
– Пиццу хочешь? – он достает из кармана рекламу какой-то пиццерии и делает заказ, четко называя ее адрес.
И вдруг снова, как уже бывало с ним наедине, мир начинает казаться Ане очень неестественным. Когда-то она даже не верила, что этот парень реально существует, звонила в «Интерстар» и узнавала, есть ли у них такой сотрудник. А потом ради нее он убил человека...
Неужели после этого она не может ему доверять? Даже реклама пиццерии в его руках кажется ей какой-то фикцией.
– Где ты взял эту рекламу? – спрашивает она зачем-то.
– Мальчишка раздавал на перекрестке. Пиццерия «Бэлла».
– А где ты оставил авто?
– На стоянке перед твоей стоматологией. Не помнишь?
– Мне кажется... это все твоя матрица...
– На тебя еще пережитый стресс действует, – он пожимает плечами.
Теперь уже она всматривается в его лицо.
– Когда тебе в последний раз говорили, что ты очень красив?
– В последний раз? В косметическом салоне. Я делал татуаж бровей.
– Татуаж бровей?
– Совсем легкий, чтобы изменить линию.
– Зачем?
– Некоторые линии со временем нужно менять.
– Например?
– Линию жизни.
– Линию сердца?
– Может. Но у меня этого не получилось. Поэтому я и сказал: некоторые линии, не все...
Они входят в ее квартиру, он сбрасывает пиджак... И она вспоминает, как он пришел к ней впервые... Как дерзко себя тогда вел... как выключал свет. Как она вдруг почувствовала, что ее прошлое стирается.
А потом все обрушилось с новой силой – воскрешение Герасимова, преследование сумасшедшего, убийство, допросы следователей, ухаживание Колоса, осведомленность Шубина...
Она всматривается в его сине-фиолетовые глаза...
– Поговорим о ключе от счастья?
Он усмехается.
– Пошлость на ум приходит, когда ты спрашиваешь меня о ключе. Но если ты так серьезно настроена – поговорим…
18. ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ
Влад некоторое время молчит. В комнате тихо. Даже часы не тикают: остановились во вчера. Если судить по ним, Новый год никогда не наступит. А на самом деле – четыре дня до Нового года.
– Я понимаю, о чем ты хочешь спросить, – говорит он Ане. – Но я не отвечу прямо. Это сложно. Прямые ответы не всегда бывают понятны, как это ни парадоксально. Вместо этого, я, как Шахерезада, расскажу тебе три истории. Не тысячу, правда, а всего три. Только одно условие: ты будешь слушать молча, не перебивая, не комментируя и не задавая вопросов. Даже если тебе будет казаться, что то, о чем я говорю, тебя не касается, ты будешь молчать, договорились?
– Договорились, – она пожимает плечами.
Влад выключает свет и садится в кресло. Аня опускается напротив, едва различая его лицо в темноте.
– По традициям жанра – темнота без всяких спецэффектов, – объясняет свои действия Влад и еще несколько секунд молчит. – Итак. История первая. Без названия, без точных имен и дат, как, впрочем, и другие. Но герой их – один и тот же. Это молодой человек. В первой истории он очень молод – ему семнадцать лет.
Ему семнадцать лет... Он влюблен в свою одноклассницу. Все банально. У него еще никогда не было женщины, и даже онанизмом он занимался не очень активно. У него ломается голос и потеют ладони. В ночь после выпускного бала он оказывается вместе со своей любимой в квартире друга. И... не может к ней прикоснуться. Он предлагает ей «руку и сердце». Девочке же этот суповой набор совсем ни к чему. Ей тоже семнадцать, и у нее большие планы на жизнь – отдельные от него планы на отдельную от него жизнь, на свою собственную.