И если она прожила все годы тоски и холода – то только ради этой ночи. Если она все перенесла и не сломалась, осталась сама собой и не перестала верить – то только ради того, чтобы сейчас видеть его перед собой и, наконец, не сомневаться в том, что он реален, что она его любит, что любит именно его. Только ради того, чтобы они встретились. Только ради этого безоговорочного счастья, переполняющего ее сердце.
Связанная обещанием, Аня молчит и не торопит Влада, хотя она уже догадалась, о чем будет третья история. Он курит, постепенно успокаивается и снова продолжает рассказ, словно говорит о посторонних, малознакомых людях. О тех, на чьем месте могли оказаться миллионы других людей.
Аня слушает безмолвно и неподвижно. Слушает не столько его слова, сколько шепот ночи, шорох лунных лучей, проникших в комнату, и удары собственного сердца. Луна затмила собой все ночные огни города, ее лучи залили комнату серебристым светом и осветили его лицо. Черты стали резче, ночные тени заострили мужественность тонких линий.
Аня смотрит так, словно видит его впервые. Изучает каждую черточку, каждое неуловимое движение бровей, каждый жест. И все больше убеждается в том, что человек, сидящий перед ней, почти не знаком ей, и ей предстоит узнать его по-настоящему только теперь, уже после того, как ее тело инстинктивно почувствовало его родным среди прочих мужчин.
Тем временем Влад, уклонившись от лунного луча, продолжает свой рассказ. Сигарета уже не дрожит и не отвлекает Аню. И он улыбается. Он уже иронизирует над своими героями. Но Аня слушает без улыбки. Когда-то мысль о том, что все «ненастоящее», спасла ее от сумасшествия, а теперь она со всей ясностью понимает, что эта странная сказка – чистая правда от первого до последнего слова. И это не позволяет ей смеяться над ее героями и вышучивать их страдания. Она знает, что если бы он не считал их серьезными, не стал говорить бы об этом. Просто он хочет окончить свой рассказ весело.
Аня кивает. Даже счастливый финал может быть немного грустным. Особенно, если это сказка Шахерезады...
20. ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ
– Рассказ о нашем герое близится к завершению. Итак, пропускаем детали: заграничное турне, бегство от полиции всех стран, голландские булочки с марихуаной. Остановимся на том, как парень проводил время в оздоровительном центре – закрытом заведении для людей, перенесших пластические операции. Оказывается, у пациентов, переживших подобное хирургическое вмешательство, даже если они сами к нему стремились, могут возникнуть психологические проблемы. У нашего героя, конечно, таких неполадок не было, но тихий центр для реабилитации очень ему понравился.
Поначалу он не узнавал себя в зеркале. Изменение линий носа и губ, синие линзы, окраска волос, татуаж бровей и прочие процедуры, несомненно, пошли на пользу. Образ был продуман тщательно. Все мужское должно было быть подчеркнуто, если не выпячено. От провинциальной мягкости не осталось и следа. И самое главное – в новом человеке никто не узнал бы прежнего. Некоторые привычки изменились сами собой. Внешний облик, наконец, стал выражением внутреннего.
Оздоровительный курс в загородном реабилитационном центре тоже пошел на пользу. Массаж и сбалансированное питание сделали свое дело – тело приобрело уже позабытую легкость. Страдания других пациентов его волновали очень мало. Дело в том, что девчонка, укоротившая уши, хотела не новые уши, а как минимум – новую жизнь, новые отношения с миром, и оттого что это не наступило тот час же после операции, впала в депрессию. А наш парень был, наконец, доволен тем, что стал самим собой и снова почувствовал вкус к жизни...
Знакомые, которых он потом встречал на Родине, не узнавали его. Он смело начал все с чистого листа: купил квартиру, новый автомобиль, нашел работу. И все это ради того, чтобы встретить, наконец, ту, кого он ждал так долго...
И она встретились. То есть они познакомились. И она увлеклась им. Но вдруг подвернулся некий шутник, который вернул ее мысли в прошлое. Объясняться было бы глупо. Наш герой ушел в тень и... затосковал. Может, он долго бы еще маялся, придумывая новые способы вернуться в ее жизнь, если бы само провидение не пришло ему на помощь. Не было бы счастья, да несчастье помогло...
Я понимаю, что дело не во внешности и не в цвете глаз. А в том, что нужно уметь взглянуть на все по-новому, по-новому заглянуть внутрь себя и по-новому услышать свое сердце. Только тогда станет понятно, идешь ли ты по правильному пути...
И я рад, что все случилось именно так, как случилось, а не иначе. Многое позади, а на новом листе написано совсем немного, но имя Анна – всегда будет переходить со страницы на страницу. Время над ним бессильно.
Теперь... тебе решать, подходит ли этот ключ к твоему сердцу. Но я думаю, что ты должна это чувствовать. Если и в этот раз я ошибаюсь, мы попрощаемся навсегда, наконец выполнив то, о чем договаривались не один раз...
Аня молчит. Продолжает вглядываться в него, пытаясь собраться с мыслями и ответить что-то разумное.
– Думаю, – произносит она едва слышно, – думаю, что ты предпочтешь, чтобы я продолжала называть тебя Влад. Я чувствовала, что существует какое-то дно этой ситуации, но даже не могла предположить, что оно так глубоко. Если бы мне рассказал об этом кто-то другой, даже Шубин, я бы никогда не поверила... Но... об остальном, прошу тебя, давай поговорим утром...
– Утром? Хорошее решение, – улыбается Влад.
Аня снова думает о том, с какой мукой ждала его, и не может поверить, что больше не нужно изводить себя мечтами о встрече. Постоянное напряжение отпускает сердце. Лунный свет, как прозрачное покрывало, окутывает обоих.
Утром Аня, проснувшись и сев в постели, продолжает разглядывать спящего Влада. И ее взгляд будит его.
– Мне снилось, что мы вместе, – он снова привлекает ее к себе.
– Я гадала на гербере, – говорит Аня. – Мне выпало, что я в этом году выйду замуж. Как ты думаешь, цветок мог соврать?
– Гербера? Это что такое? Как подсолнух?
– Да.
– Оранжевая или розовая?
– Розовая.
– Такие не врут. Только нужно вставать поскорее и ехать в загс. Фамилия Ковалева тебя устраивает? Можно выбрать другую, но под этой я уже устроился на работу.
– Хорошая фамилия, – соглашается Аня.
– Нашему сыну подойдет отчество Владиславович?
– Подойдет...
– Твоя бабушка не настаивает на своем присутствии при регистрации?
– Думаю, не настаивает.
– Если ты сегодня прогуляешь работу, тебя не уволят?
– Нет.
– А если на церемонии не будет Шубина, ты это переживешь?
– Легко.
– Не считаешь, что жених обязательно должен быть в черном, а невеста в белом?
– Нет.
– Добрачные отношения не кажутся тебе помехой для регистрации?
– Абсолютно.
– Тогда мы должны очень поспешить! – решает Влад и поднимает ее с постели.
Но когда Аня, поддавшись его ритму, уже одетая подходит к двери, он вдруг оборачивается и останавливает ее.
– И последний вопрос. Любишь?
Она смотрит в его лицо и улыбается.
– Люблю. И всегда любила тебя одного. И ждала всю жизнь только тебя, но не знала, что это ты...
– Значит, ничего другого и не было. Вчера был выпускной вечер, а сегодня мы женимся. Только надо захватить побольше денег, чтобы нам не отказали в наилучших побуждениях в канун Нового года.
– К тому же мы несовершеннолетние, – добавляет Аня. – Едва школу закончили. И выпускной был почему-то в декабре...
– Хочешь сказать, что хреновая из меня Шахерезада? – обижается Влад. – Ничего, в загсе я такую историю расскажу, что никто про заявление и не вспомнит!
Он распахивает дверь и берет смеющуюся Аню за руку.
2005 г.