Лицо Эврита скривилось как от зубной боли.
Геракл тем временем заканчивал расправляться с охранниками. Ради справедливости следует отметить, что он решил их по возможности не убивать, а только глушить. Он проделывал это точно так, как когда-то глушил рыбу на реке, добывая себе пищу во время одного из походов.
Тогда Геракл ссыпал горсть хлебных крошек на поверхность воды и ждал, когда любопытная рыбина подымется из глубин, чтобы посмотреть, что это там такое плавает и полакомиться хлебом. После этого Геракл ударял по поверхности воды дубиной, и рыба всплывала кверху брюхом.
Отличный метод ловли рыбы! И не менее отличный метод науки нерадивых стражников, которые забывают, с кем лезут сражаться!
За последним охранником Геракл гонялся по всему залу под оглушительный хохот Иолая.
Иолаю вторил Ифит, которого Геракл в мыслях уже готов был назвать настоящим другом.
Наконец, Геракл последний раз взмахнул дубиной и остановился. Вокруг героя неподвижно лежали шесть тел. Геракл вопросительно посмотрел на царя Эврита.
Э-э-э… — растерянно промямлил царь.
Я жду твоих распоряжений, правитель! — нахально воскликнул Геракл и поклонился.
Эврит хлопнул в ладоши. Из-за двери показалась встревоженная физиономия Халита.
Ты вызывал меня, о царь? Что здесь произошло? — Халит растерянно оглядел помещение. — Тебе требуется какая-нибудь помощь?
Ничего не надо, — почти не разжимая губ, быстро проговорил царь. — Убери их!
Он кивнул на тела охранников, в беспорядке разбросанные по полу.
Халит тяжело вздохнул и, схватив за ноги ближайшего солдата, уволок его за дверь. Через несколько минут низенький, но проворный распорядитель и его помощник полностью очистили тронный зал от тел.
После того, как за Халитом в последний раз закрылась дверь, возникла неловкая пауза.
Наконец, Эврит неуверенно кашлянул и занял свое место на троне. Там он сразу почувствовал себя увереннее и даже проводил грозным взглядом Иолая со своей дочерью, которые прошли из-за трона на середину зала.
Чего же ты хочешь, Геракл? — спросил Эврит.
На его скулах играли желваки.
Надеюсь, — сухо сказал Геракл, — я не принес большого урона поголовью твоих рабов! Ты видел как я старался!
Эврит молча кивнул.
То, чего я хочу, — промолвил Геракл, — я уже говорил тебе! Я прошу руки твоей дочери!
Долго молчал царь. Перешептывались царевна Иола со своим братом. Геракл ждал ответа.
Наконец, Эврит снова поднял голову и молвил:
Вот мой царский ответ на твои слова, Геракл. И не только на твои слова, а и на твои действия, а также на слова и действия твоего верного, как ты говоришь, друга, забыл его имя…
Иолая! — подсказал Геракл.
Все равно забыл его имя! — упрямо повторил царь.
Затем Эврит принял величественный вид, насупил брови и изрек:
На завтрашний день назначил я состязание в стрельбе из лука. Сотни самых знаменитых стрелков Эллады соберутся здесь, на моем острове. Скажу тебе, что приму участие в этом соревновании и я сам.
Царь помолчал немного и продолжил:
Тому я отдам в жены дочь мою, прекрасную царевну Иолу, кто выйдет победителем из этого состязания. Я предлагаю тебе Геракл, если ты так желаешь руки моей дочери, принять участие наравне со всеми.
Я не ослышался? — спросил Геракл, — ты предлагаешь мне честное состязание?
Да, — сурово посмотрел на него царь. — Ты правильно понял мои слова.
Подожди, царь! — закричал Иолай, — подожди.
Одно мгновение! Мне просто необходимо переговорить сейчас с моим другом.
Как? — нахмурился Эврит. — Ты еще осмеливаешься подать голос, нечестивый?
Пусть переговорят, — махнул рукой Ифит.
Эврит посмотрел на него. Сын подмигнул отцу.
— Хорошо! — сказал царь. — Пусть переговорят.
Иолай отвел Геракла в сторону и зашептал ему в самое ухо:
Ты что, с ума сошел? Зачем тебе эта расфуфыренная девка?
Геракл горестно покрутил головой:
Не все так просто, Иолай. Не думай, что я только хочу спасти тебя от бесчестья. Мне она действительно очень приглянулась…
Да-а-а… — протянул Иолай. — Ну, что же, делай, как знаешь. Только я хочу тебя попросить об одном одолжении…
Каком?
Скажи сейчас царю, что отказываешься, а если хочешь пострелять из лука, то мы придем на городскую площадь завтра так, чтобы нас никто не узнал.
Зачем это так?
Про мое сватовство к Эвриту знал не только он один. Много недоброжелателей из числа городской знати я имею здесь, на острове. Они будут рады расправиться со мной.