Вы бы могли мне поверить на слово, — сердито заметил Эврит.
Нет! — отрезал Теламон. — Если не покажешь свою дочь, никто участвовать не будет. Правильно я говорю? — он оглянулся по сторонам.
Верно! Не будем! — послышались крики.
Эврит затравленно посмотрел на толпу.
Ну что же… — протянул он. — Если вы настаиваете… Халит!
Распорядитель подскочил к царю.
Давай быстро во дворец! — распорядился Эврит.
Халит бодро побежал к своему коню, стоящему поодаль.
Без девчонки не возвращайся! — крикнул ему вдогонку царь.
Распорядитель стукнул пятками по бокам коня и скрылся за горизонтом. Подождав, пока уляжется пыль, царь обратился к воинам:
Я вижу здесь прославленного Геракла. Что же, я рад, что он все-таки примет участие в нашем состязании.
Царь выразительно посмотрел на силача и продолжил, ехидно улыбаясь:
— Вы все могли бы спросить у Геракла, он видел Иолу вчера. И, могу сказать, моя дочь произвела на него сильное впечатление.
Геракл свирепо глянул на ухмыляющегося Эврита, но промолчал.
Что, в самом деле, это так? — спросил Тесей.
Геракл мрачно посмотрел на него.
Подождите немного! — сказал сын Зевса. — Девушку сейчас привезут, вы сами увидите!
Тесей вздохнул. Он понял, что вчера произошло что- то, о чем Геракл не хотел распространяться.
Пауза затянулась. Народ понемногу стал разбредаться по полю, но тут со стороны города показались роскошная повозка и рядом с ней всадник. Они быстро приближались к полю, где собрались стрелки.
Через мгновение Геракл узнал во всаднике Халита. Повозкой правил Ифит, а рядом с ним сидела прекрасная царевна Иола. Губы ее были надутыми.
Повозка остановилась, и Ифит подтолкнул упиравшуюся Иолу. Передернув плечами, царевна встала с сиденья, вышла из повозки и приблизилась к трону отца.
Ифит выпрыгнул следом. Заметив в толпе Геракла, он подмигнул ему. Геракл ухмыльнулся в ответ.
С коня слез запыханный Халит.
Доставил! — выдохнул он и преданно посмотрел на Эврита.
Сам вижу! — резко бросил ему царь. — Почему так долго?
Упиралась, — кивнул на девушку Халит. — Пришлось применить силу.
Что я слышу, недостойный? — вскричал царь. — Ты посмел коснуться моей дочери?
Нет, что ты! — лихорадочно стал оправдываться несчастный коротышка. — Я призвал на помощь твоего сына Ифита!
Твое счастье! — прорычал царь и повернулся к толпе. — Теперь вы видите?
Стрелки некоторое время молча смотрели на царевну. Она переводила панический взгляд с одного лица на другое. Глаза ее расширялись все больше и больше. Отовсюду на нее были направлены оценивающие мужские взгляды, они ощупывали ее с головы до ног и, казалось, просто раздевали.
В конце концов девушка не выдержала. Она приложила ладони к лицу, зарыдала и бросилась назад в повозку. Халит оглянулся по сторонам и кинулся за ней.
Ну? — обвел взглядом толпу царь.
Хороша! — произнес кто-то из стрелков. — Чудо, как хороша!
Афродита! — восхищенно протянул Теламон. — Богиня красоты!
Никогда такого не видел! — воскликнул Полидевк и щелкнул пальцами.
Остальные одобрительно загудели.
— Так что, начинаем состязание? — снова спросил Эврит.
Начинаем! — выкрикнула толпа.
Царь поднялся с трона и прошел на поле, снимая с плеча позолоченный лук.
Ты будешь участвовать? — спросил Геракл Иолая.
Да, хотел бы! — ответил приятель.
Но зачем?
Да просто так! — сказал Иолай. — И потом, не забывай, что тому, кто был камнем, приятно вспомнить человеческие забавы!
В начале соревнования стреляли по мишеням, которые были подготовлены заранее. Эврит, Теламон и Тесей легко попадали в самый центр мишени.
— А ну, дайте мне! — сказал Геракл.
Он прошел к черте, проходящей за сто шагов от мишени и натянул тугой лук. Два пальца привычно охватили оперение стрелы.
Геракл тщательно прицелился и разжал пальцы. Тетива зазвенела. Стрела со свистом устремилась к цели. Геракл опустил лук и посмотрел вдаль.
Попал! — не смог скрыть крика восторга Иолай, — ты попал в центр!
Геракл усмехнулся. Это было только начало.
Иолай выпустил стрелу вслед за другом. Она воткнулась в мишень на два пальца от середины.
Неплохо! — заметил Геракл. Иолай гордо посмотрел вокруг, не замечая насмешливых взглядов.
Отсеялись те, чьи стрелы пролетели мимо мишени. Черту перенесли дальше на двадцать шагов, Эврит сам отмерил расстояние.