Гераклу стала надоедать эта сцена, но он смиренно ожидал такого важного разговора с Аполлоном, потому без движения наблюдал за действиями прорицательницы.
Старуха не проглотила лавровые листки. Она выплюнула их туда, куда минуту назад вылила священную воду источника. Пифия наклонилась над расселиной, на некоторое время замерла, потом выпрямилась и посмотрела на Геракла.
Силач вздрогнул от безжизненного взгляда женщины.
Аполлон слушает вас, — монотонным и не своим голосом произнесла старуха. — Говорите, что привело вас в мой храм?
«Лавровые листы и вода из источника Кассотиды заменяют ей вино! — подумал ошарашенный Иолай. — Она пьет воду и закусывает лавровым листом. И вообще, она какая-то сумасшедшая!»
Геракл подался вперед и занес ногу, чтобы сойти с отведенного ему места. Иолай быстро поднял руку и удержал приятеля от этого необдуманного шага.
Силач благодарно глянул на Иолая.
Аполлон, это я, Геракл! — взволнованно произнес силач.
Как? Это ты, мой брат? — удивленным голосом вещала старуха.
Геракл неуверенно посмотрел на Иолая. Юноша пожал плечами и кивнул другу, чтобы тот не останавливался.
Ужасная болезнь привела меня к тебе, брат, — сказал Геракл.
Ты не можешь сам с ней справиться?
Геракл с сожалением покачал головой.
Что ты молчишь? Ведь я не вижу тебя! — сказала пифия. — Будь добр, сообщай все свои мысли вслух.
Не проще ли тебе сойти на землю, чтобы мы могли поговорить наедине? — растерянно попросил Геракл. — Меня раздражает присутствие здесь этой старухи.
Со мной ежедневно хотят поговорить много людей и одновременно во многих местах, — возразил Аполлон, — я бы просто разорвался, если бы сам ходил на эти беседы! Поэтому я прибегаю к услугам таких посредников. Говори, я ясно слышу тебя!
Я не могу одолеть этот недуг, Аполлон! — признался Геракл.
Как же ты заболел? Подхватил что-либо от одной из своих почитательниц?
Горестно вздохнул Геракл. Не хотелось, да и стыдно ему было рассказывать брату о причинах болезни.
Нет! — поморщился Геракл. — Эту болезнь наслала на меня злобная Гера…
Разделяю все твои мысли о Гере, — прервал его Аполлон, — она меня тоже раздражает. Так что же она с тобой сделала?
Ужасные боли стали преследовать меня, — произнес Геракл. — Я не находил себе места от них. Временами на меня просто затмение какое-то находило, и не понимал я, что творю…
Так, — произнес Аполлон устами пифии, — сейчас ты расскажешь мне остальное…
Старуха вдруг шумно вздохнула.
Все, перерыв! — объявила она. Но этот раз голос был явно ее, капризный и противный.
Как перерыв? — одновременно спросили Геракл и Иолай.
Аполлон разрешает нам время от времени делать перерывы, — объяснила старуха. — Потому, что много сил уходит на посредничество в разговоре с ним!
Старуха многозначительно глянула на Геракла и продолжала:
Аполлон умеет ценить нас! — торжественно произнесла она. — Не то, что посетители, вроде вас…
Сказав эти слова, пифия сошла с треножника и недвусмысленно протянула руку.
Иолай вздохнул и стал рыться в карманах. Наконец, он нашел там последние десять монет и, скрепя сердце, протянул их женщине.
Что? И это все? — негодующе протянула пифия.
Иолай честно похлопал себя по пустым карманам.
Все! — подтвердил он.
Не знаю, — принялась ворчать старуха. — Первый раз ко мне попадают такие прижимистые посетители, — при этих словах она скривилась, будто глотнула чего-нибудь кислого. — А еще герои!
Тем не менее, она взяла деньги, и они сразу же исчезли в складках одеяния прорицательницы.
«Вот ведь вредная старушенция! — с возмущением подумал Иолай. — Как она вообще дожила до своих лет с таким характером? По-моему, ее давно должны были принести в жертву ее любимому Аполлону!»
Ладно, — сказала пифия и вернулась на треножник. — Продолжаем!
Она снова наклонилась над расселиной. Геракл не стал дожидаться, пока старуха выпрямится, и торопливо стал говорить:
Аполлон, мне надо тебе все объяснить. Болезнь, которую дала мне Гера просто из-за того, что терпеть меня не может, привела к тому, что я в припадке безумия убил своего друга Ифита! Я сбросил его со скалы! А наш отец Зевс сказал, что виновата не Гера, а я, и сделал болезнь еще более тяжкой! Аполлон, я больше не в силах терпеть, я умираю, помоги мне!..
Геракл выпалил все это, буквально, на одном дыхании. Он не смотрел на прорицательницу, и потому был безмерно удивлен, когда поднял глаза и увидал, что старуха глядит на него жестким взглядом прищуренных глаз: