Ты сидишь перед ней! — пожал плечами Мардук.
Но их здесь три! — воскликнул Геракл.
Любая ведет в Авлиду, — сказал карлик, — но эта — короче!
Он махнул рукой на правый путь.
А которая из дорог длиннее? — вдруг спросил Иолай.
Средняя, — ответил удивленный Мардук. — Вы что же, не торопитесь?
Зачем вообще вам в Авлиду? — поинтересовался Гамад.
Мы хотим навестить вашего друга Силея! — объяснил Геракл.
Карлики в один голос фыркнули.
Он нам не друг! — вскрикнул Мардук. — Он нас угнетал, не давал еды! И вообще он дерется!
Волк вам друг! — тихо заметил Иолай.
Мардук посмотрел на него обиженным взглядом, но ничего не сказал.
Он вас бил? Вот и прекрасно! — просиял сын Зевса. — Значит, вы станете нашими союзниками. Мы хотим проучить Силея.
Проучить Силея? — переспросил бородач. — Это будет нелегко.
Что он вам сделал? — задал вопрос лопоухий.
Он постоянно строит злые козни против нашей госпожи, царицы Омфалы! — ответил Геракл.
Злые козни? — поднял брови лопоухий карлик. — Это плохо! Мы не любим злые козни!
Неужели? — с издевкой спросил Иолай.
Но сами можем кому хочешь их подстроить! — добавил бородач.
Он решил не реагировать на ехидные замечания Иолая.
Ладно, благодарю вас, о керкопы! — сказал Геракл. — Пока что вы больше не нужны!
Если что — свисти! — напомнил Мардук и выжидающе посмотрел на Геракла.
Что такое? — спросил силач.
Закрой глаза, о Геракл! И ты закрой глаза, ехидный спутник! — попросил карлик.
Приятели улыбнулись и одновременно зажмурились.
Раздался шорох, и карлики исчезли, будто их и не было.
Шустрый народ! — заметил Иолай, когда открыл глаза и обшарил землю вокруг себя.
Хочешь найти их норы? — спросил Геракл. — Зря стараешься! И вообще, почему бы тебе не быть приветливей с ними?
Да ну их! — махнул рукой юноша.
Ты ошибаешься. Чует мое сердце, что эти прыткие ребята еще не раз помогут нам…
Я бы держался от таких подальше, — возразил другу Иолай.
Геракл решил не возражать упрямому приятелю.
Так по какой дороге пойдем? — спросил он через мгновение. — Ты раньше причитал, что порвешь сандалии, а в разговоре с карликами вдруг проявил неравнодушие в самой длинной дороге?
Иолай почесал нос.
Понимаешь, я понял, что лучше подольше погулять на воле! Сандалии я всегда смогу зашить, а погулять смогу не всегда!
Значит, идем по средней? — спросил Геракл.
Иолай кивнул, и они пошли по средней, самой длинной дороге.
Так нету вина, царь! — развел руками Лаонит, главный виночерпий.
Как нет? — разгневался царь. — А куда оно подевалось?
Выпили! — растерянно пробормотал виночерпий, с ужасом ожидая вспышки царского гнева.
И воистину, гнев Силея был яростен.
Как выпили? Кто и когда выпил? — загремел царь. — Палач!
Прибежал палач.
Казнить виночерпия! — приказал царь и притопнул ногой.
Палач утащил виночерпия. Тот сопротивлялся как мог, выкрикивая бессвязные слова.
Ты ж сам выпил, царь… — различил Силей, уже когда виночерпий отбивался от палача в коридоре. — Вчера сам приказывал подать…
На одну минуту царь пожалел о своем скоропалительном решении. Но потом он вспомнил, что за окном припрятал в холодке еще кувшинчик доброго вина, и почувствовал, что к нему возвращается хорошее настроение.
А-а-а… — махнул рукой царь. — Одним виночерпием больше, одним меньше! Велика важность! Главный казначей!
Прибежал главный казначей.
Распорядись о назначении пенсии вдове виночерпия! — сказал царь.
Он так решил, потому что его заела совесть.
Так ведь виночерпий жив? — растерянно возразил казначей.
Уже мертв! — рявкнул царь.
Главный казначей понял, что Силея лучше не раздражать. Поэтому он сдержанно кивнул и испарился.
Силей подумал, что существует еще один вопрос, после разрешения которого можно спокойно выпить стаканчик вина.
Он распорядился позвать к себе главного виноградаря.
Ну, как там наши виноградники? — деловито осведомился царь, когда вошедший старик-виноградарь замер в глубоком поклоне.
Старик повалился на колени и возопил:
О великий царь! Не вели казнить меня, ибо плохие новости я для тебя припас!
Силей поморщился. Ладно, решил царь, на сегодня одной казни достаточно. И потому он почти спокойно произнес:
Ну что там у тебя, говори! И можешь встать с колен!
Подняться старик не решился и дрожащим старческим голосом произнес: