Наконец, он выпрямился. На лице начальника стражи застыли безграничный восторг и благодарность по отношению к Гераклу.
Ну, что ты там увидел? — спросил Геракл.
Он умер! — радостно завопил толстяк. — Я теперь свободен! Ура! Я свободен!
Он подскакивал и махал руками Через мгновение он сорвался с места и побежал по полю, потом скрылся за пригорком. Геракл еще некоторое время слышал далекий голос начальника стражи.
Сын Зевса повернулся и вопросительно посмотрел на Иолая. Тот молча покрутил пальцем у виска.
Геракл улыбнулся.
Нет, Иолай! — сказал силач. — Он не сошел с ума! Просто капризный и злобный царь крепко угнетал его, вот парень и обрадовался!
Может ты и прав, — с сомнением протянул Иолай.
Потом он осмотрел поле битвы, густо усеянное трупами. Десять солдат, двое слуг и сам царь — вот как пришлось Силею заплатить за нежелание чтить священный обычай гостеприимства!
Еще раз осмотрев поле, Геракл и Иолай решили, что им пора отправляться в обратный путь
Все ли мы сделали, что ты обещал Омфале? — спросил друга Иолай.
И даже больше! — ответил Геракл. — Надо было ограничиться одним негодяем Силеем.
Да! — сказал юноша. — Но что делать, если негодяи не хотят умирать в одиночку?
Геракл стоял перед троном Омфалы.
Вот так я расправился с твоим мерзким соседом, о госпожа! — закончил герой рассказ о своем походе к Силею.
Так, — сказала царица. — По твоему рассказу я сужу, что все прекрасно!
Да, — скромно подтвердил Геракл.
Надо принести благодарственную жертву Зевсу, — заметила Омфала.
Ты права, госпожа! — сказал Геракл. — И я уже сделал это, заколов статного и породистого быка! Думаю, мой отец будет доволен!
Ну, что же, — помолчав, сказала царица, — ты заслужил некоторое поощрение, раб!
У Геракла загорелись глаза.
Правда, о госпожа?
Да! — подтвердила царица. — Чего ты хочешь? — спросила она, заметив в глазах Геракла немой вопрос.
Покажи мне сына! — попросил Геракл. — Ведь я давно просил тебя об этом!
Хорошо, — согласилась Омфала, некоторое время поразмыслив.
Как боялся эти несколько мгновений Геракл, что услышит отказ своенравной женщины!
Царица встала с трона:
Пойдем!
Геракл молча двинулся вслед да ней.
Омфала привела его в комнатку, всю уставленную горшками с дивными цветами и увешанную разноцветными коврами.
К потолку у стены была подвешена колыбель, у которой толпились служанки с пеленками и другими непонятными для Геракла вещами.
Царица подошла к колыбели и приподняла тонкую марлю.
Смотри! — прошептала она Гераклу.
Герой увидел маленькое красное сморщенное лицо.
Это мой сын? — спросил Геракл.
Да! — ответила Омфала. — Тебе нравится его имя — Лам?
О да! — ответил Геракл с волнением посмотрев на сына.
На тебя похож! — сказала царица.
Геракл долго и внимательно разглядывал лицо младенца, но, при всем желании, не заметил никаких признаков сходства с собой.
На меня, говоришь, похож? — неуверенно пробормотал он и оглянулся в поисках зеркала.
Что, не веришь? — спросила Омфала.
Ну где же он похож на меня? У меня не такой рот! — сказал Геракл.
Омфала рассмеялась.
У тебя же борода! — сказала она.
Геракл хлопнул себя рукой по лбу:
Ну конечно, какой я дурак!
Царица перевела взгляд на служанок.
Кормилица! — позвала она.
Из толпы вышла дородная немолодая уже женщина и застыла в ожидании вопросов.
Как мой сын кушал?
Прекрасно, милая госпожа, просто прекрасно! — затараторила женщина. — У мальчика такой аппетит, что я думаю, он вырастет гораздо быстрее, чем мы ожидаем!
Ну вот, — подарила царица ласковый взгляд Гераклу, — а ты сомневался, что это твой сын! У него же богатырский аппетит!
Геракл развел руками, признавая себя побежденным. Он хотел еще раз посмотреть на малыша, но Омфала оттолкнула героя от колыбели:
Хватит! — сказала она. — Мальчику нужен покой!
Госпожа, ты обижаешь меня! — взмолился Геракл. — Я же толком не успел его рассмотреть!
Омфала холодно посмотрела на Геракла, от ее нежного несколько мгновений назад взора не осталось и следа:
Если ты, раб, сейчас рассердишь меня, ты сына своего больше не увидишь совсем!
Геракл приуныл. Вот оно, суровое напоминание, что ты только раб в этом дворце! И сколько не угождай капризной бабе — не забудет она, что ты всего раб!
Молча покинул Геракл комнату, где служанки обступили внезапно начавшего кричать младенца, и тяжелы как камень были его мысли.