И что же ты? — сдержанно спросил Геракл.
Я? Конечно, бросился отговаривать, попросил кем-нибудь тебя заменить, но Омфала сказала, что в жертву надо принести тебя, поскольку ты вырывал виноград у Силея. Правда, мы занимались этим вместе, однако царица заявила, что я искупил свою часть вины, принявшись разводить этот самый виноград у нее на участке.
Да! — почесал в затылке Геракл. — Странная ситуация. Царица явно хочет моей смерти, но каким нелепым образом? Нет, никогда не любил я вина, и если и пил его, то под принуждением обстоятельств…
Не волнуйся, друг, я что-нибудь придумаю! — пообещал Иолай и хотел еще что-то добавить, но тут сверху раздались нетвердые шаги, и пьяный голос произнес:
Эй, ты там! Давай, выходи, твое время кончилось!
Стражник икнул.
И поторопись! — продолжал он. — Не то закрою тебя вместе с ним!
Иолай сжал руку приятеля.
Мне надо бежать…
Слушай, — взмолился Геракл. — Принеси мне как- нибудь сюда мою дубину!
Нет, — возразил Иолай. — Я думаю, мы поступим проще…
Эй ты там! — донесся голос. — Только из-за хорошего вина я ещё терплю, что ты не торопишься…
Уже иду! — крикнул Иолай в отверстие, потом сказал Гераклу: — Не робей, я вытащу тебя!
С этими словами юноша быстро засеменил ногами по лестнице и скрылся в квадрате ослепительно белого света, который через мгновение пропал.
Геракла снова прихлопнули крышкой.
Он принялся ходить из угла в угол, постоянно натыкаясь на стены, потом решил, что так событий не ускорит и присел, опершись спиной о стену.
«Ладно еще жертва, — возмущенно думал сын Зевса, — но бить плетьми! Это переходит всякие границы!»
Скоро его ноги затекли, и Геракл просто лег на голый пол у стены и задремал.
Геракл проснулся от того, что кто-то снова отворял крышку люка. При этом свет уже не падал в подвал, и Геракл понял, что наступил вечер.
Но в следующее мгновение на лестницу упал дрожащий круг света и на первую ступеньку стала изящная маленькая женская нога.
Геракл сразу узнал эту ногу, которую ему приходилось не раз сжимать в руках. Он рывком поднялся с сырого пола, отряхнулся и замер.
«Омфала!» — лихорадочно подумал Геракл. — Она сама идет сюда! Зачем?»
В подвал спустилась царица с факелом в руке, совсем как в тот первый раз, когда она привела еще не подозревающего Геракла в одну из далеких комнат своего дворца, которая оказалась комнатой для свиданий.
Геракл вспомнил это, и у него защемило сердце.
Ну что, раб? — надменно спросила царица. — Ты раскаялся в своем поступке?
Нет! — ответил Геракл.
Он не понял, чего хочет Омфала.
А твой друг Иолай просил за тебя! — сказала царица, — Он говорил, что ты полностью раскаялся!
Геракл решил действовать напрямую, он таким образом надеялся миновать позорного избиения плетьми, а заодно и смерти.
Нет, госпожа! — твердо сказал Геракл.- Не суди строго Иолая, он хочет мне добра и потому сказал неправду. Я ни в чем не раскаиваюсь. Мне не в чем раскаиваться! Ты вспомни, что я тебе говорил? Неужели ты вспомнишь хоть одно обидное слово?
Омфала пристально смотрела на Геракла и после этих его слов невольно покачала головой, однако сразу же спохватилась и снова приняла неприступный вид.
Но ты вернулся недопустимо поздно!
Здесь ты ошибаешься, госпожа! — возвысил голос Геракл. — Знаешь ли ты, что «Арго», корабль, на котором Ясон плывет в Колхиду, еще в пути? Или ты думала, что боги нас перенесут туда по воздуху?
Нет, — прошептала Омфала. — Я не знала этого. Но почему же ты оказался у меня?
Геракл решил умолчать о Зевсе.
Мне приказало вернуться мое сердце! — ответил силач. — Я не в силах был продолжать дальнейший путь. К тому же, я был совершенно спокоен за участников похода: там собрались и Тесей, и Полидевк, и Кастор, и Теламон, и многие другие. Это лучшие герои Греции, и я мог спокойно позволить им самим совершить этот подвиг…
Насколько я помню, — вдруг произнесла Омфала, — ты мечтал о тринадцатом подвиге, чтобы разбить эту привычную присказку о том, что ты совершил их только двенадцать… Так ты что, отказался от явного подвига из-за меня?
Геракл воздел глаза к небу. Однако, небо было надежно защищено от взгляда Геракла. Потому, герой собрался с духом и произнес:
О да, царица! Тысячу раз да!
Глаза Омфалы, секунду назад смотревшие на Геракла холодно и неприязненно, вдруг потеплели и стали излучать любовь и ласку.