Но не дано предугадать человеку собственную судьбу! И чем известней человек, тем, зачастую, тяжелейшую долю ему определяют богини судьбы, неумолимые и суровые Мойры.
Мойра Клото прядет жизненную нить человека, отмеряет ему беспощадной рукой срок пребывания на земле. Мойра Лахесис вынимает жребий жизни, и никуда тогда не уйти человеку от стерегущих его опасностей…
Мойра Атропос заносит все в жизненный свиток, дабы ни один поступок человека не остался неоцененным. Все смертному припомнится после его ухода в мир теней, и да страшится своей участи неправедный!
Тихэ — богиня счастливой судьбы, богиня счастья людей, но так редко кто-нибудь может похвалиться ее вниманием! Нет, все держат в своих холодных руках первые три мойры…
Геракл спешил домой, но не дано было ему знать, что новые жизненные невзгоды обрушатся вскоре на его голову, и не мог даже подумать герой, что его возвращение в родной дом отложится на весьма долгий срок…
Не мог потом Геракл припомнить точно, с чего начались его новые испытания. Ну, разве что, можно было повести их отсчет с того момента, когда приятели вдруг услышали звуки охотничьего рожка, которые разносились над лесом в спокойной вечерней тишине.
Что это? — насторожился и спросил Геракл.
Иолай оглянулся вокруг:
Так трубят на охоте у царя Лаомедонта! — Сказал юноша. — Но что царь может делать в лесу под вечер?
Ты прав, — подтвердил Геракл. — Ведь охота начинается рано утром и к обеду уже заканчивается…
Между тем, звук рога раздался совсем близко.
Слушай, это точно царская охота! — воскликнул Иолай. — И она приближается!
Почему у тебя встревоженный голос? — поинтересовался Геракл. — Думаешь, если это Лаомедонт, то он может как-то навредить нам?
Не знаю, — ответил юноша. — Быть может, тревожное настроение вызывает просто вечерний лес. Нет, все-таки, неуютно как-то!
Он передернул плечами.
Не беспокойся! — сказал Геракл. — Сейчас свернем с дороги, выйдем на полянку и разведем огонь! Когда ты согреешься и до отвала наешься, твое тревожное настроение как рукой снимет!
Если бы так! — хмуро заметил Иолай. — Только у меня все равно, остается в душе какое-то неспокойное предчувствие…
Внезапно рог протрубил в третий раз, теперь, буквально, над самым ухом Геракла. Сзади раздался стук копыт, и, едва герои успели отскочить с дороги в сторону, их обогнали шесть боевых колесниц, запряженных прекрасными рысаками, откормленными и полными сил.
На колесницах сидели люди, у них были луки, стрелы, копья и другое вооружение. Кроме колесниц, приятели увидели и просто всадников, они большей своей частью не имели оружия, но у каждого был привязан к поясу охотничий рог, сделанный из настоящего бараньего, или же медный.
Сидящий на первой повозке пожилой человек в позолоченных, блестевших даже на слабом вечернем солнце доспехах, властно прокричал:
Эй! Вы кто такие? Беглые рабы?
«Кто это?» — глазами показал Геракл Иолаю на человека.
У юноши брови поползли вверх.
Это сам Лаомедонт, царь троянский! — шепнул Иолай и упал на колени.
Геракл, однако, остался стоять, дерзко глядя царю прямо в глаза.
Я Геракл! — гордо обвестил сын Зевса. — А этот юноша — мой спутник и оруженосец Иолай.
Геракл? — поднял кустистые брови царь. — Но где же твое оружие, если ты имеешь оруженосца?
Геракл достал из-за ноги дубину.
Внушительная штуковина! — засмеялся старик. — И не стыдно тебе ходить с ней? Что она может против меча?
Не спеши царь, делать поспешные выводы, — процедил Геракл. — На моих плечах шкура. Лев, которому она принадлежала, также не оценил всю серьезность моего оружия…
Лаомедонт не понравился Гераклу с первого взгляда. Бегающие глаза, хитрое, но не простодушное при этом лицо, властные крепко сжатые челюсти — все выдавало в царе человека властолюбивого, и жесткого.
«От такого не жди пощады! — подумал Геракл и прикинул, какую позицию ему лучше занять, если на них с Иолаем неожиданно нападут.
Однако, царь и не думал нападать.
Лев? Ты убил его дубиной? — воскликнул Лаомедонт. — Молодец, тогда беру свои слова обратно. Вы собрались ночевать здесь? Больше у вас никаких нет дел этой ночью?
Дел никаких нет, это правда. Что же может интересовать путников с приближением ночи, как не место ночлега после тяжелой дороги? Но не думай, царь, что мы с Иолаем такие мученики: мягкая лесная трава будет прекрасной подстилкой под мои плечи, а шкура отлично послужит в качестве одеяла…
Ты, Геракл, так все расписал, что мне, признаюсь, самому захотелось отпустить моих людей и остаться в этом лесу, чтобы провести ночь под звездным небом, — с улыбкой проговорил царь Лаомедонт. — И все-таки, я приглашаю вас, о герои, посетить Трою, наш прекрасный город. Мы как раз туда направляемся!