Меня устроит простой кусок мяса убитого тобой оленя, Геракл! Посмотри, тебе досталось такое большое животное! Зевс все равно будет доволен? Кстати, ты так и не сказал мне, зачем хочешь принести жертву?
Я начал говорить, да ты меня перебил…
Ну, хорошо, прости меня, Геракл! — Пан вздохнул. — Гак зачем же?
Зевс может спасти моего друга, обратив его опять в человека!
Благородное желание, Геракл! — отметил Пан. — Если бы ты мне сразу сказал о нем, мы столковались бы с тобой гораздо раньше!
Я ведь уже сказал тебе, что это ты перебил меня!
Ладно, не сердись, Геракл! Отрежь мне мяса, и я покажу тебе дорогу.
Геракл решил не мелочиться и отрезал большой кусок мяса из бедра оленя.
Держи! — протянул он мясо Пану. — Теперь мне придется дольше уговаривать Зевса, ну да ладно…
Пан схватил кусок, прижал его к груди и рассыпался в благодарностях:
Я всегда знал, что прославленный герой Геракл не может быть жадным! Хвала тебе, о Геракл! Я всем буду рассказывать о твоей щедрости!
Злая ирония послышалась Гераклу в последних словах козлоногого лесного бога. Он внимательно посмотрел Пану в глаза, но не увидел там ничего, кроме самого неподдельного восхищения.
Ладно, Пан, помолчи, — поморщившись, заметил Геракл. — Скромность украшает даже лесное божество! Теперь ты не в обиде?
Нет! — воскликнул Пан и протянул руку Гераклу.
Тот пожал руку Пану. Бог подпрыгнул и стал дуть на распухшую ладонь.
Геракл! — с притворным возмущением закричал Пан. — Теперь я не смогу этой рукой взять флейту! Моя ладонь будет болеть, по меньшей мере, неделю!
Это тебе на память, — засмеялся Геракл. — Мясо ты съешь сегодня, а меня будешь помнить немного дольше!
Я тебя совсем не забуду, — пообещал Пан.
Геракл оглянулся вокруг.
Ну, теперь веди! — обратился он к Пану и взвалил оленя на плечи.
Подожди, — сказал лесной бог.
Он спрятал мясо в кустах, аккуратно накрыв его кучей листьев.
Я вернусь сюда позднее, — объяснил Пан, заметив недоуменный взгляд Геракла. — Понимаешь, мои нимфы также бывают голодны, а твое мясо я хочу съесть сам, ведь я заслужил его! Правда ведь?
Да, — улыбнулся Геракл. — Ты его заслужил!
Пан, нимало не смущаясь, кивнул и уверенно пошел вперед. Геракл двинулся за ним.
Очень скоро они выбрались на опушку леса. Пан остановился.
Дальше ты пойдешь один! — объяснил лесной бог Гераклу. — Я уверенно чувствую себя в лесу, выходить же на просторы полей у меня нет желания!
Долго же ты ходил! — услышал Геракл ворчливый голос Иолая, когда подошел к камню и свалил тушу оленя с плеч на землю.
Как ты заметил меня? — удивился Геракл. — Ведь камень не имеет очей!
Я услышал твое тяжелое дыхание, — объяснил Иолай, — и понял, что это ты.
Геракл подумал, что раньше мог пробежать целый день и не задохнуться, а теперь даже камень почувствовал его усталость.
Не злись, — послышался голос Иолая.
О Зевс! — вскричал Геракл. — Как ты понял, что я злюсь?
Я опять почуял твое дыхание, друг. Ты сопел от злости.
Иолай выдержал паузу и продолжал:
Знаешь, за годы моего пребывания в виде камня мой слух очень обострился. Ведь я только и делал, что прислушивался к окружающим меня звукам, и все ожидал, какой же путник подойдет ко мне, чтобы я мог ему открыться и попросить о помощи. И я был первым?
Да, о Геракл. Провидению было угодно, чтобы ко мне первым подошел не кто-нибудь, а именно ты, мой друг и соратник.
Это не просто чудо! — сказал Геракл. — Я чувствую здесь чью-то руку, умело и скрытно от других богов помогающую нам!
Геракл задумался, но потом решил разобраться с этим вопросом позже.
А теперь к делу, Иолай! — вскричал герой. — Я разведу жертвенный огонь и вымолю у Зевса прощение для тебя, даю тебе слово!
Ты что-то добыл? — поинтересовался Иолай.
Жаль, что ты не видишь! — посетовал Геракл, поглаживая тушу убитого им животного.
Что же это?
— Это знатный олень, Иолай! Зевс просто обязан быть доволен!
Геракл развел костер, обложив его по кругу камнями.
Когда пламя разгорелось, Геракл положил в огонь оленя и стал наблюдать, как обугливается туша.
Потом он стал на колени возле костра и простер руки к небу.
О всемогущий Зевс, повелитель богов и мой отец! — взмолился Геракл. — Услышь Геракла, смертного сына своего, который обращается к тебе не по прихоти и капризу, а чтобы спасти от тяжелой и несправедливой участи своего лучшего друга!