Геральт, свесившись через перила балкона, наблюдал за тем, как в ворота въехала позолоченная повозка, запряженная белоснежными лошадьми, на которой пылало изображение красного солнца, пронзенного копьём.
Когда повозка, наконец, замерла, к ней подбежал оруженосец и отворил дверцу. Наружу вышла невысокая девушка с длинными волнистыми волосами, такими же золотыми, как и само солнце. Она тут же бросилась в объятия матери, заливаясь слезами радости.
Следом остановилась вторая повозка, оставив позади себя столп пыли, и из нее вышла вторая девушка, отличавшаяся от принцессы Мирцеллы, как небо от земли. Ее иссеня - черные волосы были уложены в замысловатую прическу, платье из тончайшего шелка подчеркивало женские прелести, а золотые украшения сверкали в лучах солнца. Рядом с ней тут же оказался принц Оберин, который крепко обнял ее.
Все это вызывало в Геральте смертельную скуку и он, отвернувшись от зрелища, развернувшегося во дворе, направился прогуляться по замку.
В замке стоял настоящий гомон. Слуги сновали туда-сюда, разговаривая возбужденным шепотом:
— Да, да! Принцесса Мирцелла! Ты помнишь ее, Джасселина?
— Да, припоминаю. Она была милой девочкой, когда жила в замке. А еще с ней приехала принцесса Арианна, племянница принца Оберина.
Проводив взглядом пробежавших мимо служанок, Геральт, не спеша, двинулся дальше. Красный замок практически не изменился. Во всяком случае, он запомнил его именно таким. Геральт и не думал, что когда-то вновь окажется здесь. Остановившись в восточном дворе, он погрузился в свои мысли. Перед внутренним взором встал чей-то образ, который Геральт никак не мог уловить. Кто это? Он никак мог вспомнить, но возможно это и к лучшему. Зачем бередить раны, которые он так старательно залечивал не один десяток лет? Все эти войны, смерти, пламя, изрыгаемое драконами, жуткие вопли горевших заживо людей. Он все еще слышал их по ночам, хоть и не помнил их лиц и имен.
Внезапно он вспомнил кое-что. Торопливо вернувшись в замок, он поймал первого попавшегося слугу, мальчишку лет двенадцати, который нес в руках чашу с овощами, и спросил:
— Драконьи черепа. Где они?
— В подземелье, милорд, — заикаясь, пробормотал паренек, едва не выронив из рук свою ношу.
— Проводи меня туда.
Они смотрели на него своими безжизненными глазами, скалясь и показывая острые зубы. Некогда огромные, внушающие страх звери, теперь превратились в кости, от которых рано или поздно останется лишь пыль. Геральт шел от одного черепа к другому, высоко подняв факел, на котором подрагивало пламя, и его шаги разносились эхом по подземелью. Воздух был спертый и каждый вдох давался с трудом, где-то капала вода, гулко ударяясь о камни.
Остановившись возле черепа Солнечного Огня, дракона Эйгона Второго, Геральт склонил голову на бок и внимательно на него посмотрел. Хотя в прошлом они были непримиримыми врагами, он всегда восхищался этим созданием. Его называли самым великолепным из всех драконов, когда-либо паривших в небесах Вестероса. Геральт как наяву увидел его облик: чешуя, словно золото, мерцающее в лучах солнца, а перепонки крыльев нежно-розового цвета. Золотой Дракон, так прозвали его в народе.
— Ну здравствуй, старый знакомый, — сказал Геральт чуть слышно, словно боясь потревожить призраков, живущих во мраке. — Вот каким ты стал, значит.
Геральт повел рукой, крепко сжимавшей факел, вправо. Огромные тени поползли по стенам, протягивая к нему свои скрюченные пальцы. Из этих теней на него смотрел череп дракона, которого он не спутал бы ни с одним другим.
Не веря собственным глазам, мужчина медленно приблизился к останкам некогда великого дракона. Сиракс. Драконица его жены, Рейниры. Ее чешуя тоже была желтой, как и у Солнечного Огня, а пламя ярким, как восходящее солнце. Перед его глазами промелькнули воспоминания о том, как он с юной принцессой совершал на Сиракс полеты на Драконий Камень и обратно, в Королевскую Гавань. Но, глядя на ее останки, Геральт осознал, что… не чувствует вины за то, что покинул ее тогда. Да, он любил ее с малых лет, но теперь, спустя все эти долгие десятилетия, он понимал, что Рейнира была очень непростым человеком, с жестким нравом. Женщиной, из-за которой, по сути, и началась та война, в которой он чуть не погиб, и которая изменила его жизнь навсегда.