– У нас не заведение, а прокуратура, – тягуче выговорил Щукин. – А привез вас сюда, потому что хочу знать: кто вчера был с вами в гараже Валентина?
– Никого не было, – пробубнил под нос Софрон Леонидович.
– Значит, вы утверждаете, что в гараже вы были один?
– Я разве утверждал? – вытаращился Буба. – Вы переврали мои слова.
– В таком случае поясните, что вы имели в виду, ответив: «Никого не было».
– Я там не был, – драматично прошипел Софрон Леонидович. – Следовательно, со мной тоже никого не было.
– А кто же тогда стрелял в гараже? – на одной ноте говорил Щукин.
– В гараже стреляли? – изумился Буба. – А при чем тут я?
– Не прикидывайтесь, что не понимаете. Вы придумали отвести подозрения от Стаса Тригуба, поэтому пошли в гараж, перед этим вытащив ключи из сумочки Музы. Вы открыли гараж, выстрелили в пол три раза из… пистолета «вальтер»! Оставили гильзы, затем вывели из строя систему управления воротами гаража, чтобы мы подумали, будто вы без ключей проникли в гараж, после чего ушли. Вам помогали. Думаю, ваш друг и помогал, то есть Тригуб Трофим Карпович. Только вы не учли, что распознать, как вы вошли в гараж и как вывели систему из строя, очень просто. Потому что работа проделана дилетантски. Ну а стреляли, разумеется, для нас – вы хотели дать нам понять, что пистолет не находится у Стаса.
– Я вор? – оскорбился Софрон Леонидович. – Налетчик? Безобразие!
Щукин не первый раз столкнулся с пожилыми людьми и поразился их изворотливости, сообразительности и многоликости. То они играют в простачков, то в маразматиков, то в детскую наивность, то в оскорбленное достоинство – в зависимости от ситуации. Притом четко блюдут свою выгоду, а действуют зачастую напролом. Да закоренелые преступники отдыхают по сравнению с некоторыми старичками! Выдержка, только выдержка помогает в таких случаях.
– Ключи мог вытащить из сумочки отец Музы, – сказал Щукин. – Она и Валентин приезжали на дачу перед тем, как отправиться в гости, они хотели оставить ребенка. Почему же родные отказались помочь им? Вас на даче было четверо, а за ребенком некому присмотреть?
– В том состоянии, в котором все находятся после ареста Стаса, не до детей, понимаете вы или нет? Муза и Валентин ничего не знают…
– В общем, хватит комедию ломать, Софрон Леонидович. Это уже бандитизм. Пистолет у вас, вы должны отдать его мне.
– Я никому ничего не должен. Вы запутались, не умеете найти преступника, а я виноват? Пистолета у меня нет. И вообще, у нас с Трофимом есть это… алиби! Разве сейчас алиби не учитывается?
– Бросьте, Софрон Леонидович, держать меня за дурака, – с наслаждением произнес Щукин. – Ваше алиби липовое, вы состряпали его вместе со Стасом, когда отправлялись пятнадцатого мая на покушение. А вчера повторили фокус. И я его разгадал. Семья Тригубов спать ложится рано, в основном в девять, так? Даже если позже все «разбредаются по комнатам», как сегодня сказала хозяйка, то это будет не позже десяти. Но если перевести часы на час вперед… все часы перевести, то и получится, что дачники угомонятся аж в десять, а на самом деле будет девять. Через час в доме будет царить мирный сон, можно свободно выйти незамеченным. В мое прошлое посещение дачи я заметил, что одни настенные часы спешили на час. Вы со Стасом стрелки вернули не на всех часах, одни нечаянно пропустили. Вот по этим часам я и определил, как вы состряпали алиби. Видите, все очень просто просчитать, когда допускается одна маленькая, вроде бы незначительная, ошибка.
Щукин с удовольствием наблюдал за изменениями на лице Софрона Леонидовича – сначала появилась растерянность, затем паника, после чего маска страдания перекосила лик Бубы. Очевидно, он не ожидал такого разоблачительного поворота.
– Поймите, Софрон Леонидович, – начал увещевать его Щукин, ибо настало время брать дедушку тепленьким, – вы будете проходить как соучастник преступления. Это не шутки. А чистосердечное признание смягчит вину и наказание, учитывая ваш возраст…
– Я должен оболгать Стаса? – вдруг спросил он и тут же выпалил: – Не дождетесь.
В данной ситуации терпение лопнет даже у бронзовой статуи. Архип Лукич вскочил со стула, заходил по кабинету:
– Поймите же, в конце концов, упрямый человек! Стас совершил преступление, а вы потворствуете ему! Сойдет ему сейчас с рук – он и дальше будет теми же методами расправляться с недругами, а там и до убийства недалеко. Неужели это не понятно?
– Я понимаю, – закивал Софрон Леонидович.
– Так почему вы упрямитесь?
– Потому что Стас не стрелял.
– А кто стрелял?
– Отпустите Стаса.