– Вы не думали, что в сегодняшнем случае присутствует третье лицо?
– Еще как думал. Я был уверен, что в Валентина стрелял Никита Огарев. Нет, Стаса я заподозрил раньше, но как-то не было уверенности, что это он, пока не вышел на Бубу. И тут выяснилась масса совпадений: Буба – друг семьи Стаса, он же и рассказал об Огареве, у Стаса конфликт с Валентином, в конце концов, Валентина не убили и даже не ранили, следовательно, почерк уже не тот, что в первых убийствах.
– Да, вы верно рассуждаете. А Огарева искали?
– Разумеется. По справке. Огаревы есть в городе, но не совпадают даты рождения.
– Поищите за чертой города, в близлежащих деревнях, – посоветовал Натан Ефимович. – Думаю, тот же Буба был не совсем соучастником, то есть он мог и не знать, зачем его посадили за руль.
– Вы считаете, все же Огарев стрелял? Почему же тогда не убил? Он поклялся убить всех потомков Фрола, а клятву исполнил… частично.
– Видите ли, Архип Лукич, чтобы ответить на ваши вопросы, надо знать наверняка. А у вас пробел есть, то есть вы сами не уверены, что Огарева нет в живых.
– Простите, видимо, вы прослушали, но Буба утверждал, что Огарева нет.
– Тем не менее он не сказал вам, как Огарев умер, что вообще с ним стало. Сейчас такая мощная компьютерная сеть… поищите. Должны же быть данные об Огареве, он где-то работал, где-то жил. Я понимаю, что работа кошмарная предстоит, но если вы тяготеете к справедливости, исключите Огарева. Тогда с полным основанием можете заявлять, что стрелял Стас. Впрочем, скорее всего, так и есть. Я лишь для очистки вашей совести предлагаю вам адский труд.
– Меня этот Буба, честно говоря, доконал. Из вредности не хочет говорить правду, а знает ее, голову на отсечение даю, знает!
– Тогда вы верно решили посадить ему на хвост оперативников. Он проколется.
Выпили, помолчали, закусывая. Архип Лукич приуныл, так как в глубине души надеялся, что архивариус даст дельный совет. Глядя на полки, он вновь поежился:
– Как вы живете среди паноптикума? Я бы не заснул.
– Да что вы! – изумился, как ребенок, Натан Ефимович. – Это всего лишь детали человека. Одно время я писал работу… не важно, закончить не удалось. Так вот, занятные пришлось наблюдать изменения в организмах. Когда читаешь о патологии, все равно нет полного представления, слово не передает того искажения, которое видишь своими глазами. Ну, сами посмотрите… – Натан Ефимович подскочил, прошелся вдоль полок, взял две банки, приблизился к Щукину. – Видите? Два мозга. Отгадайте: какой из них принадлежит нормальному человеку, а какой дебилу?
– Осторожно, не уроните, – забеспокоился Щукин.
– Я держу крепко. Так какой? Не угадаете, потому что внешней разницы нет, все извилины на месте у того и у другого. Разница внутри, и такая маленькая… А вот… – он живо вернул банки на место, – идите-ка сюда.
Щукин встал, нехотя приблизился. И зачем он завел этот разговор? Теперь любуйся всякой гадостью. Но надел на лицо заинтересованность из вежливости.
– Обратите внимание, – тронул пальцами банку с чем-то непонятным Натан Ефимович. – Это легкое заядлого курильщика. Если бы его не прирезали в пьяной драке, он умер бы от рака. Неприятное зрелище, верно?
– Курить бросаю, – сделал правильный вывод Щукин.
– Правильно! Знаете, к каждому моему экспонату прилагается история того человека, орган которого попал в коллекцию. В основном я изымал органы из трупов одиноких. То есть у тех людей, кто не имел родственников и хоронило их государство. Ну, как?
– Впечатляет.
– А вон, посмотрите, эмбрион. Тринадцатилетняя девочка повесилась, и не могли понять причину, пока не вскрыли. Беременная была, боялась сказать родителям и приняла, как она полагала, самое оптимальное решение. Я отвлекся, наша тема – изменения в результате неправильного образа жизни… Вот! Ну как же я чуть не пропустил. Вы и пить перестанете.
– Может, не надо, у нас еще полбутылки…
– Что вы, что вы! Это безумно интересно и поучительно. Вот печень нормального человека. Видите, какая она ровненькая, гладенькая? – Натан Ефимович надел очки, пробежал глазами надпись. – Эта печень принадлежала здоровой женщине, ее сбила машина. А вот… Нет, эту печень надо в руках подержать каждому алкоголику. – Он схватил банку. – Она принадлежала негодяю и мерзавцу, но по печени этого не определишь, хотя, я думаю, скоро наука будет распознавать характеры и наклонности по внутренним органам, от скверного характера органы тоже претерпевают изменения. – Он поднес к глазам банку, читая надпись. – Ага, ее я изъял из трупа в шахтерском городе. Ну, помните, в день, когда убили Хижняка, погиб еще один шахтер?