– М-да, не утешили, – вздохнул Щукин. – А сбежать он не мог? Прямо из забоя?
– Вполне, – утвердительно кивнула она, но тут же пошла на попятную: – Хотя это из области фантастики. Когда человек спускался в шахту, над его головой не два метра землицы было, а махина в сотню метров! Допустим, ваш Денис вышел на заброшенную шахту, как он оттуда выбрался?
– Ни одного шанса? – сомневался Щукин.
– Шанс всегда существует, но я почему-то в него не очень верю. Может, потому, что никогда не спускалась под землю, а рассказываю вам с чужих слов. Лично у меня шахта ассоциируется с адом, откуда никому не выбраться.
– Живописно описали, – произнес Вадик. – Ну что, Архип Лукич, у нас опять обрыв?
– Скажите, а сейчас остался кто-то в живых из шахтеров, работавших вместе с Огаревыми? – оставил без внимания реплику опера Щукин.
– Наверняка, – ответила она. – Но я никого из них не знаю. Наташа поможет.
– Совершенно верно, – подтвердила Наташа. – Только данные тех лет в компьютер не внесены, некому это делать, а работы… на года! Придется копаться в архивах, выписывать фамилии, потом искать их среди пенсионеров…
– Зачем тебе данные тех лет? – пожала плечами бывшая заведующая архивом. – В компьютер внесены пенсионеры, здравствующие и поныне. Этого достаточно, наверняка о них есть все сведения, что упрощает проблему, и не надо рыться в бумажках. Даже в пенсионный фонд не понадобится обращаться. Например, те же профсоюзы до сих пор поздравляют по праздникам ветеранов труда, следовательно, знают своих подопечных досконально, можно у них справиться, если поиски не увенчаются успехом. Мы ж среди людей живем, они всегда помогут. Наташа, а ты знаешь кого ищи? Реабилитированных «исправников», сейчас эти шахтеры и числятся как ветераны труда.
– Архип Лукич, я сделаю, – пообещала Наташа. – На это уйдет немного времени.
– В таком случае не будем терять его, а поедем прямо сейчас, – предложил Архип Лукич, не желавший ждать.
Архип Лукич записывал в свой блокнот имена, фамилии, годы рождения и годы работы людей на означенной шахте, чтобы потом сопоставить и не ошибиться в выборе. Когда Наташа сидела за компьютером, он ощутил настоящий азарт.
А вообще-то Щукина назвать азартным трудно, ибо он человек предельно сдержанный, не увлекающийся. Иногда он жалел, что у него именно такой, а не другой характер, кто знает, может, будь он иным, жизнь сложилась бы иначе. Вот, соседка-бабулька, убирающая у него в квартире, имеет скверную манеру высказывать свое мнение о нем ему же, причем не скупится в выражениях. Одно из ее определений – ты, Архипушка, гниешь без семьи и без детей, в старости воды стакан никто не подаст. Щукину сразу вспоминался анекдот: все советовали мужику жениться, завести детей, так как в старости никто воды не подаст; и вот он умирает в кругу семьи, а… воды-то не хочется! Жужжание бабки его нисколько не задевало – привык, поменять ее на другую уборщицу и лень, и неудобно, она неплохая помощница, к тому же живет на одной площадке и заботится о нем почти по-родственному. И уклад менять он не собирался, ему комфортно и без семьи. Если бы и в работе дела шли с неизменным успехом, то Щукина можно было бы считать вполне счастливым человеком.
– А вот еще, – сказала Наташа. – Игнат Петрович Ветла. Родился в тридцать первом году, бывший узник концлагеря, работал… с сорок шестого по… семьдесят восьмой год на том же участке, что и Денис Огарев.
– Достаточно, – сказал Щукин. – Если от него не добьемся сведений, то будем дальше искать коллег Огаревых. Вадик, поехали, время приемлемое, наш визит не вызовет у Игната Петровича отрицательных эмоций.