Едва появились мальчики, она напустилась на них:
– Чего так долго? Я уж думала, не придете.
– Ворона караулила, – оправдался Никита.
Он лихо запрыгнул на подоконник, достал чинарик, чиркнул спичкой и закурил. Кузьма ждал своей очереди покурить. Окурок нашел на улице Никита, ему первому положено, но он всегда даст затянуться дымком, он хороший друг, не жадина. И точно, Никита три раза затянулся, выпустил струей дым (кольцами пока у него не получалось, но он тренировался), протянул Кузьме.
– Ну, как там? Нашла? – спросил он Нюрку.
– А то! – состроила лукавую рожицу девочка. – На окраине дом большущий, днем все на работе, соседи тоже. Кур там видимо-невидимо! Штук двадцать. И утки есть. Только в доме тетка всегда остается. Толстая… Вечером никак нельзя, народу полно – я сегодня проверяла. Днем только. От соседей можно.
– Угу, – важно кивнул Никита, спрыгнув с подоконника. – Завтра пойдем.
– А Ворона и Аист водку пьют, – доложила Нюрка. – А еды у них…
– Поглядим? – предложил Кузьма, загасив окурок, который уже обжигал пальцы.
Троица гуськом выскользнула за дверь. Май сорок первого был теплым, во дворе детского дома цвели каштаны и липы, люди говорили, что и лето будет теплым, раз не успела сирень с акацией отцвести и тут же сразу каштан с липой распустились.
Троица подкралась к окну, чуть поднялась, чтобы только глаза видели. Оттопырив попки назад и опершись руками о коленки, ребята замерли. Ворона с длинным и несуразным воспитателем по кличке Аист сидели у стола. Аист что-то задушевно рассказывал, размахивая вилкой, рожа вместе с шеей у него были красные, глаза блестели. Ворона слушала и жеманно хихикала, мотая коленками из стороны в сторону, словно на месте ей не сиделось. А на столе… картошечка жареная, соленые огурцы, пельмени!
– Колбаса… – нежно произнес Кузьма дребезжащим голосом, сглотнув накатившую слюну, и плотоядно потянул носом. – С жирком…
– Чего ты разнюхался? – сказала шепотом Нюрка. – Через стекло не учуешь.
– Учую, – возразил Кузьма и снова потянул носом. – Я жратву всегда чую за версту. Хоть понюхать маленько…
Взвизгнула Ворона. Сейчас она была совсем не такой, какой ее привыкли видеть ребята, а милой, ветреной. Испугавшись резкого звука, троица присела, затем отползла от греха подальше. Подружка побежала в свою комнату, а мальчишки пошли в свою.
– На что нам Нюрка? – приставал к Никите Кузьма, не любивший девчонок.
– Не понимаешь, так молчи, – осадил друга Никита. – Без женщины в нашем деле нельзя, она у нас отвлекающий маневр, понял?
Кузьма не понял, но переспрашивать не стал. И спорить насчет Нюрки не стал. Он недавно прибыл в детдом, подружился с Никитой и тут же разделил с ним его нелегкую участь. Раньше во всем, что бы ни случилось, виноватым считали Никиту, теперь обоих друзей обвиняли в проделках, даже если не они были зачинщиками.
На следующий день после уроков и обязательной трудовой дисциплины – уборки территории, – дождавшись обеда и слопав положенную порцию дрянных щей с кашей, заправленной жаренным на постном масле луком, и запив бурду компотом, в котором болталось по ягоде крыжовника из варенья, ребята смылись из детского дома, прихватив Дениску. Шагая босиком, Кузьма жаловался:
– Компот вовсе не сладкий. Куда они сахар девают? Эх, люблю дежурить в столовой, тогда достается из компота гуща. Вот мамка компот варила… а пироги пекла с творогом… закачаешься! Сладкие…
– А я плов помню, – сказал Никита. – Дениска, помнишь, мама плов готовила?
– Ага, – держа брата за руку, сказал мальчик. – С мясом!
Дошли. Нюрка надела на голову платок, взяла за руку Дениску:
– Ты только повторяй: «Есть хочу, есть хочу…» Понял?
– Понял, – с готовностью кивнул Денис. – Я назубок все знаю.
Нюрка приблизилась к забору, а ребята, проинструктированные подружкой, откуда следует лезть и что где находится, рванули на задворки соседей.
Во дворе копошилась большая женщина в длинной юбке. На печке, которая топилась дровами, стояли кастрюли, от них шел одуряющий пар с запахом борща. С мясом.
– Тетенька! – позвала Нюрка. – Тетенька!
– Чего тебе, девочка? – обернулась тетка, утирая вспотевшее лицо фартуком.
– Попить дайте.
Ну кто же детям откажет напиться? Тетка зачерпнула ковшом воды из ведра, стоявшего у печки, принесла. Нюрка сначала дала Денису, тот жадно пил, потом отдал Нюрке и, как только та приложила ковш к губам, заныл:
– Нюрка, я есть хочу! Нюрка…