Дом встретил его прошлогодними листьями на веранде и разбитым окном. Судя по кускам стекла, что остались торчать в раме, виноват был камень. Гейл удивился: он не ожидал, что кто-то из местных сунется сюда так скоро. На секунду ему даже показалось, что ничего не было. Заманчиво, но абсолютно неверно.
Гейл разорвал конверт и вытряхнул на ладонь ключ. Обычный, с двумя бородками и клеймом местного мастера. Металл неприятно холодил ладонь. Гейл снова посмотрел на дом. Тот тоже ничем не выделялся, кроме едва заметных пока следов запустения: полтора этажа, двускатная крыша с флюгером, посеревшие от времени камни. Дом строил еще прадедушка.
Поднявшись по лестнице, Гейл вставил ключ в замок и повернул. Потом еще раз. Механизм поддался без всякого труда, хотя впору было опасаться, что кто-то мог залепить скважину. Впрочем, вряд ли они подходили настолько близко. Скрипнули петли, и в лицо Гейлу пахнуло сыростью. Наверное, стекло разбили еще весной, иначе воздух не успел бы так пропитаться.
А может, даже зимой, подумал он, войдя в гостиную. На занавеске расползлось зеленоватое пятно плесени, а паркет у окна размок и рассохся. Камень обнаружился у стены, рядом с осколками любимой фарфоровой статуэтки тети Пэм. Та бы очень расстроилась.
Зато в комнате Гейла ничего не изменилось. Как и на кухне. Уставленная посудой печь, которой уже лет десять не пользовались, пустая ваза для цветов посреди стола, ряды шкафчиков. Белый приземистый холодильник, плита. Электричество в прошлом октябре Гейл попросил отключить, так что, даже захоти он что-нибудь приготовить, не смог бы.
Стаканы, как всегда, нашлись на полке. Он поставил саквояж на стол и достал оттуда бутылку из темного стекла.
Старка обожгла горло, оставляя густой, яблочный привкус. Стакан опустел, но больше наполнять его Гейл не стал. Закрутив бутылку крышкой, он убрал ее, а потом пошел в комнату и лег на кровать. Наручные часы показывали половину четвертого, а фермер обещал приехать к шести. Гейл провел ладонью по глазам, перевернулся набок и уснул.
Снилось ему что-то смутное и беспорядочное. Мешанина образов, голоса, которые наперебой шептали какие-то слова, и далекий, едва слышный вой, походивший на песню. Потом вой стал громче, и Гейл проснулся. Покрывало пахло затхлостью, а под окном изо всех сил надрывался клаксон.
Когда он вышел, фермер уже выбрался из кабины грузовичка, который остановил у старой рябины, и с тревогой поглядывал на дом. Наверное, набирался решимости подойти. Увидев Гейла, он вздохнул с облегчением и несколько секунд спустя распахнул дверцы кузова.
- Вот, забирайте, - он нагнулся, а когда выпрямился, то прижимал к груди заспанного, озиравшегося по сторонам ягненка.
Гейл кивнул и принял ношу.
- Спасибо.
- Да не за что, - отозвался фермер. Но садиться в грузовик не спешил. Впрочем, если он что-то и хотел сказать, то передумал.
- Ну, бывай, - буркнул он, - Гейл.
А потом, словно стыдясь того, что успел уже и обсудить дневной визит, и узнать имя покупателя, не оглядываясь, нырнул за руль. Зарычал мотор, а Гейл крепче прижал к себе ягненка и двинулся через сад к дому.
Снова проскрипели петли, и он оказался в прихожей. За то время, что Гейл спал, день закончился, но вечер медлил наступать. Тени лежали по углам, легкие, иссиня-серые, как раствор чернил в воде. Идти было еще рано.
Ягненок заворочался у него на руках, и Гейл опустил его на пол, но потом передумал. В углу стояло старое, продавленное кресло. Оно выглядело удобным. Устроив ягненка и убедившись, что тот лежит спокойно, Гейл вернулся на кухню.
Там его ждали пустой стакан и саквояж. Стоило ли выпить еще? Гейл сомневался. Так что он выбил из пачки сигарету и закурил. Огонек спички высветил часть стены и потолок. Странно, что Гейл не заметил этого раньше: крыша, похоже, прохудилась, и на белой масляной краске расплылись пятна от воды. Сухие уже - он поднял руку и дотронулся. Впрочем, заметить было сложно: протекло над шкафом.
За окном ветер играл листьями груш. Джемы и варенья тети Пэм считались едва ли не лучшими в округе, и она дарила их с удовольствием. Гейл стряхнул пепел в раковину и вышел с кухни. Дальше по коридору была еще одна комната, но он направлялся в гостиную. Ту дверь он откроет, может быть, потом.
Среди книг на единственной в доме полке медицинская энциклопедия выделялась сразу. С пожелтевшими страницами, в кожаном переплете, она попала в их дом случайно. Именно ее Гейл читал в детстве, именно она определила его выбор.
Рядом стояли куда более дешевые пособия по анатомии. Сигарета почти прогорела, но Гейл не обратил внимания: он снял с полки энциклопедию и листал. Пролистал от начала до конца, потом потряс. Но ничего не произошло. Он повторил процедуру, удивленный. Наконец, страницы расклеились, и из них выпал, разломившись надвое, засохший побег. Гейл поднял его и, улыбнувшись уголком рта, вложил обратно. Лунник оживающий, редкое даже в их местах растение.
Выбросив окурок через дыру в стекле, он сел на софу и продолжил листать книгу. Написанное Гейл знал чуть ли не наизусть, но было в этом занятии что-то ностальгическое. От чтения его отвлек ягненок: тот так и не освоился на новом месте и испуганно блеял. Что ж, стемнело уже достаточно.