«Запомнилось, что когда нас впустили, предварительно одев бахилы, белые халаты и шапочки, в помещения НИИ, не имевшие окон, то всех поразила неестественная синева лиц у собравшихся. Оказалось, что это был эффект применённых здесь люминесцентных ламп, — вспоминал Г. А. Ефремов. — Вскоре выяснилось, что устранение пыли не давало искомого результата, а американские специалисты в каждом инерциальном приборе, применяя приёмники GPS, могли учитывать индивидуальные отклонения іироскопов, датчиков и других элементов. Это был пример дорогостоящих групповых ошибок корифеев».
Г. А. Ефремов не раз замечал, что в работах В. Н. Челомея по ракетной технике принимали участие пять из шести членов королёвского Совета главных конструкторов: Н. А. Пилюгин, В. И. Кузнецов, В. П. Глушко, В. П. Бармин, М. С. Рязанский. Ас Сергеем Павловичем Королёвым у Владимира Николаевича Челомея шло соревнование по ракетам-носителям.
Не раз Герберт Александрович Ефремов встречался, разговаривал и дискутировал, порой достаточно жёстко, с Валентином Петровичем Глушко.
— Это был выдающийся двигателист — высокообразованный, широко эрудированный, мгновенно схватывающий самую суть разговора, немногословный, тонкий. Но он кардинально преображался, когда вступал в защиту порученных ему дел или даже просто идей, — вспоминал Г. А. Ефремов, — становился жёстким, непреклонным, даже жестоким. Особого накала наши споры достигали при обсуждении кандидатур кандидатов в космонавты. Он был ярым противником космонавтов от ЦКБМ и особенно активизировался, изменяя своей тонкой эрудированности, после преждевременного возвращения из космоса Б. В. Волынова и В. М. Жолобова, сославшихся на неприятные запахи и головные боли. Тут Глушко был непреклонен и в официальных встречах заявлял: «Станция «Алмаз» сделана с применением токсичных материалов, в ней работать невозможно».
Конечно, надуманная проблема была неприятной и оказывала тяжёлое воздействие на В. Н. Челомея. Напряжение было снято только после возвращения экипажа корабля «Союз-24» (В. В. Горбатко, Ю. Н. Глазков), стыковавшимися со станцией «Салют-5», оценившими её безопасность и успешно выполнившими программу полёта.
В. П. Глушко был замечательным специалистом в области создания ракетных двигателей: он учился в Ленинградском государственном университете, но не окончил его за неимением средств, работал в области ракетного двигателестроения с 1928 года. Первый двигатель ОРМ-1 был создан им в 1931 году. В. П. Глушко отличался исключительной технической компетентностью, широкой эрудицией, высокой принципиальностью, умением быстро выделить среди текущих проблем главную задачу Он не курил, почти не выпивал, не играл в карты, несмотря на общее увлечение преферансом, при любом внутреннем состоянии сохранял невозмутимый вид, был немногословен, выдержан, всегда подтянут и безупречно одет. Руководимый им коллектив редко нарушал сроки работ, его изделия отличала продуманность и надёжность. Он обладал высокой культурой: читал на четырёх иностранных языках, хорошо знал русскую и мировую литературу, отдавая предпочтение научной фантастике (!), был музыкантом, в юности даже занимался в консерватории по классу скрипки, всю жизнь был глубоко увлечён театром…
Небезызвестный конфликт между С. П. Королёвым и В. П. Глушко, приведший к их разрыву в 1959 году, имел давние корни. Оба глубоко одарённые и принципиальные люди, обречённые быть руководителями крупных коллективов, они, как это часто бывает, не терпели возражений в своей области, были амбициозны и порой к иному, отличному мнению шли долгие годы. Трения между ними возникали часто и по самым разным вопросам, но главным стал конфликт во взглядах на топливо для ракетных двигателей: Королев был сторонником кислород-керосиновых двигателей, Глушко — двигателей на долгохранимых компонентах топлива — азотной кислоте и НДМГ. В то же время, будучи назначен директором и генеральным конструктором НПО «Энергия», он в качестве двигателей первой ступени сверхтяжёлой ракеты-носителя «Энергия» для многоразовой транспортной космической системы (МТКС) «Энергия — Буран» предложил кислород-керосиновые двигатели РД-170.
Ну а то, что не совпадали взгляды С. П. Королёва и В. П. Глушко на женщин, носит уже отпечаток анекдотичности.
«Вы ничего не понимаете, — в конце 1940-х годов заявлял Валентин Петрович Сергею Павловичу, который после просмотра трофейных кинофильмов высказался в пользу Лолиты Торрес (аргентинская актриса и певица. — Н. Б.). — Лолита — драная кошка. Вот Вивьен Ли — это женщина!» [14].