Конфликт главных конструкторов отрицательно сказался на советском ракетостроении: здесь и тяжёлые неудачи с пусками гигантской ракеты Н-1, и признание поражения в лунной гонке, и ряд тактических промахов.
Двигатель РД-180, созданный на основе двигателя РД-170, разработанного под руководством В. П. Глушко, остаётся, по мнению многих экспертов, лучшим ракетным двигателем XX века.
Нечасто, но доводилось Герберту Александровичу встречаться с В. П. Барминым — конструктором реактивных пусковых установок, ракетно-космических и боевых стартовых комплексов. Хотя работать пришлось с Н. М. Корнеевым — первым заместителем генерального конструктора. Первая шахта «сотки» была разработана под руководством В. П. Бармина.
С Конструкторским бюро общего машиностроения (КБОМ) — фирмой В. П. Бармина — общение продолжалось до тех пор, пока В. Н. Челомей и В. П. Бармин не поругались. Конфликт произошёл из-за неуступчивости обоих генеральных конструкторов. Как известно, в процессе модернизации «сотка» сильно возросла в весе — вместо 42 тонн в модификации УР-100Н она стала весить более 100 тонн. Злополучный спор случился по поводу диаметра шахты: Бармин настаивал, что для УР-100Н диаметр шахты необходимо увеличить до 4,4 метра, Челомей настаивал, что диаметр можно оставить прежним — 4,2 метра. В итоге пропустили предложение Челомея, а шахту было поручено проектировать В. М. Барышеву, который всячески пытался отказаться, но под влиянием своих молодых замов был вынужден согласиться.
«Челомей оказался прав, прежнего диаметра шахты хватило и для УР-100Н, никакой теплофизической перегрузки шахты не произошло. Но как же рисковал В. Н. Челомей, настаивая на своём решении!» — размышляет Г. А. Ефремов.
В 1964–1965 годах, в процессе работы над УР-200, потребовавшей создания новых радиолокационных станций на рубежах севернее существующих, пришлось тесно работать с разработчиком систем радиосвязи для баллистических ракет, космических кораблей и станций, одним из членов Совета главных конструкторов страны Михаилом Сергеевичем Рязанским. Он оставил о себе память как об исключительно знающем, порядочном человеке.
Виктор Иванович Кузнецов — академик, дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской, двух Государственных и двух Сталинских премий, под руководством которого были разработаны гироскопические командные приборы систем управления большинства советских баллистических ракет и космических аппаратов, был одним из немногих друзей В. Н. Челомея. При этом Челомей действовал на него как удав. Сам же он был, несмотря на свои высочайшие титулы, награды и предельно секретную работу, самого простецкого обхождения, порой щедро угощал семечками, которых в его гигантских карманах (а у Виктора Ивановича, под стать росту, всё, казалось, было гигантское) всегда было, наверное, не менее двух стаканов.
В. И. Кузнецов делал гироскопические системы для большинства советских ракет, в том числе и челомеевских. В его компании было приятно и отдыхать: Виктор Иванович садился обычно на стол, где ему с его большим ростом было много удобнее, и готов был поддержать разговор на любую тему.
С другим Кузнецовым — Николаем Дмитриевичем, также академиком, дважды Героем Социалистического Труда и лауреатом Ленинской премии, конструктором авиационных и ракетных двигателей, общаться Герберту Александровичу довелось только один раз. В 1964 году В. Н. Челомеем была замыслена сверхтяжёлая ракета УР-700 и под руководством Д. А. Полухина в составе целой группы специалистов ОКБ-52 он посетил Куйбышевский моторный завод, который возглавлял Н. Д. Кузнецов.
Самые добрые впечатления остались у Герберта Александровича от встреч с замечательным советским инженером-двигателистом, создателем многих ракетных двигателей, Героем Социалистического Труда Алексеем Михайловичем Исаевым.
Особенно, конечно, запомнилась встреча с ним в кабинете Челомея в Филях.
«Помню, во время работы одной из проверяющих комиссий в Филях мы, по его просьбе, ездили на «рафике» специальной командой в десять-двенадцать человек для моральной поддержки Владимира Николаевича, — вспоминает Г. А. Ефремов. — Челомей сидел в кабинете мрачнее тучи, взъерошенный, сердитый, но готовый к бою. Вдруг в кабинет к нему стремительно вошёл Алексей Михайлович Исаев, создатель ряда эффективных ЖРД, генеральный директор ОКБ-2 (впоследствии КБХМ), уже Герой Труда, человек очень яркий, интересный, увлечённый, заядлый мотоциклист, тогда назначенный председателем комиссии по «сотке».
— То, что я увидел у тебя такие решения, — это невероятно. Это фантастика! Я обеими руками «за», я голову свою положу, чтобы ты продолжал делать «сотки»! — Алексей Михайлович стал трясти руку Владимиру Николаевичу, и по щеке Челомея, человека вовсе не сентиментального, если мне не показалось, покатилась слеза».