Знал Герберт Александрович и нескольких сотрудников и учеников А. А. Расплетина, работавших с ним ещё в 108-м институте (ныне АО «ЦНИРТИ имени академика А. И. Берга»): Б. А. Бункина, В. П. Сосульникова, А. Н. Мусатова, В. М. Герасименко, А. В. Данилова, Б. А. Егорычева, Н. Г. Пономарёва, Ю. А. Спиридонова, В. П. Солдатова, Е. К. Фомичёва… Все они активно сотрудничали с НПО машиностроения по разработке комплексов средств противодействия ПРО (КСП ПРО), систем радионаведения ракет, средств космической связи.
С Виталием Максимовичем Герасименко, работавшем в Центральном научно-исследовательском радиотехническом институте, основанным с подачи А. И. Берга в 1943 году, у ОКБ-52 — ЦКБМ — НПО машиностроения сложились самые добрые отношения.
— Мы всегда признавали лидерство ЦНИРТИ и авторитет самого В. М. Герасименко в создании средств КСП ПРО, — вспоминал Г. А. Ефремов, — и никогда не имели никакого желания оттеснить радиотехников-профессионалов от созданного ими интереснейшего направления. Нам было известно, что в КБ «Южное» было создано специальное крупное отделение численностью более ста человек с целью самим вести это направление. Но, как показало время, ничего толкового и оригинального у них не получилось.
Заметим, что большинство ракетчиков встретило разработку КСП ПРО весьма скептически, но не В. Н. Челомей и не Г. А. Ефремов. С. П. Королёв называл их «ёлочными игрушками», а творцы систем ПРО и вовсе отказывались в них верить.
— В связи с работами по противоракетной системе «Таран» и по КСП ПРО вспоминаются бурные споры с разработчиками систем ПРО индивидуального наведения — А. Г. Басистовым и Г. В. Кисунько, — вспоминает Г. А. Ефремов. — Мы рассказали, что при разработке системы УР-100К В. М. Герасименко была предложена довольно простая, но эффективная система ложных целей. Эта система отвечала заданию, поставленному секцией НТС ВПК, разработанной группой военных аналитиков, проверена на испытаниях на «закрытом», невидимом для американцев, полигоне в КапЯре, показала свою эффективность. Что тут началось! И Басистов, и Кисунько дружно, громогласно и самоуверенно отвергали возможности КСП ПРО. Ну съездите сами на полигон, проверьте, все записи на спецаппаратуре в сохранности — на ваших же приборах ничего не видно.
И впоследствии, когда они уже убедились в справедливости наших слов, чувствовалось, что их коробит от необходимости работать под каким-то Челомеем, да ещё в третьем эшелоне — подбирать недобитые боевые блоки. Очень высоко они себя ценили.
В то же время с А. Г. Басистовым и Г. В. Кисунько речь шла о развёртывании системы перехвата из ста ракет. А американцы, впрочем, как и мы, в то время имели по 11 тысяч боеголовок да плюс к ним ещё ложные цели, которые очень сложно отличить от реальных. О какой же системе ПРО могла идти речь?
Запомнил Герберт Александрович и тесную работу, и даже сложившиеся приятельские отношения с бывшим сотрудником ЦНИРТИ, а позднее — директором НПО «Элае», Героем Социалистического Труда, лауреатом Сталинской и Ленинской премий, членом-корреспондентом АН СССР Геннадием Яковлевичем Гуськовым, помогавшим при разработке радиотехнического оборудования для космической системы радиолокационного дистанционного зондирования Земли «Алмаз-Т».
Несколько раз вместе с В. Н. Челомеем они ездили в Радиотехнический институт, к академику Александру Львовичу Минцу.
С ним и его институтом ОКБ-52 начинало работы над системой «Таран», и они обсуждали возможность прицеливания, да и самого существования ракеты-перехватчика в череде ядерных взрывов, обусловленных работой названной системы.
Герберту Александровичу он запомнился как спокойный, интеллигентный, даже академичный человек, очень аргументированно и остроумно, а порой необычно высказывавший и защищавший свои взгляды.
Ему запомнилось, как на совет Владимира Николаевича быть сдержаннее в своих порой резких высказываниях, Минц, усмехнувшись, ответил: «Дважды газета «Правда» в своих многомиллионных тиражах называла меня врагом народа, дважды меня потихоньку выпускали, а после этого дважды давали по ордену Ленина».