Выслушав эти откровения, Ф. Миттеран заявил: «Если вам удастся осуществить то, что вы задумали, это будет иметь всемирные последствия».
Получается, что «концепция перестройки», известная только очень узкому круг лиц, близких к новому генсеку, утаённая от руководящих органов партии, до сих пор скрываемая от нас, готовилась для рассмотрения за пределами страны» [54].
Вернувшись из подготовительной поездки во Францию, О. Д. Бакланов доложил, что научно-техническое сотрудничество с Францией находится на довольно низком уровне, а в области оборонной промышленности, можно сказать, отсутствует вовсе. В советской оборонке была спешно создана и летом 1985 года направлена во Францию команда для налаживания связей.
— Помнится, мы всячески предлагали французам сотрудничество. В частности, с Жан Мари Лутоном, впоследствии генеральным директором Европейского космического агентства, мы составили наполовину рукописный меморандум (машинки с русским шрифтом найти не удалось), где французы брали на себя обязательства найти и подготовить оборудование, чтобы поставить его на наш «Алмаз-Т», готовившийся к запуску. Но обязательства так и остались только обязательствами, — вспоминал Г. А. Ефремов.
Трижды вместе с Владимиром Николаевичем Челомеем Герберт Александрович ездил на Ордынку, в Министерство среднего машиностроения СССР, к известному министру Ефиму Павловичу Славскому. Славский относился к Челомею покровительственно и даже по-товарищески.
Ефим Павлович с большим интересом и теплотой относился к разработчикам средств доставки — С. П. Королёву и В. Н. Челомею, поскольку чётко понимал, что именно от них зависит и неотвратимость возмездия, и возможности ядерного сдерживания.
«Первый раз они к нему ездили, когда разрабатывалась головка к баллистической ракете УР-200, с целью уточнить вес и габариты ядерного заряда заданной ракетчикам мощности. Ядерщики-исполнители, а связь с ними была, не брали на себя ответственность по этому вопросу, а возможно, и не владели ей в полной мере и кивали на своего министра.
Второй раз они ездили с вопросами по массе боевого оснащения противоракет системы «Таран», которые предполагалось вооружить мощными, по пять мегатонн, боеголовками.
Третий раз довелось побывать в кабинете Е. П. Славского, превращённого ныне в музей, когда вели работы по первым «соткам», — вновь с тем же вопросом — по весу и габаритам ядерной боевой части, заданной нам мощности.
Славский, несмотря на максимальную засекреченность возглавляемого им учреждения, запомнился своей открытостью, где-то даже панибратским отношением, обилием «неформальной лексики». Владимир Николаевич Челомей ёжился при общении с ним, но улыбался».
Надо заметить, что Владимир Николаевич никогда, даже в минуты гнева, не прибегал к этой самой «неформальной лексике». Герберт Александрович вспоминает, что, если ему кто-то сильно досаждал, вызывал раздражение, Владимир Николаевич, выйдя из себя, мог сказать: «Идите к Михаилу Ильичу (М. И. Лифшицу, заместителю главного конструктора), скажите, чтобы он вас облаял».
На все заданные ему вопросы Е. П. Славский давал абсолютно чёткие, точные ответы, иногда подчеркивая: «Мои специалисты это гарантируют». Было очевидно, что у него прекрасная память, казалось, он с привлечением цифр мог ответить на любой вопрос, касавшийся ядерных зарядов.
Дав на непростые вопросы чёткие исчерпывающие ответы, он налил Челомею и Ефремову по 30 граммов спирта, извинительно кивнув куда-то в сторону: «Работа…».
Герберт Александрович запомнил, что Славский производил впечатление старшего товарища, даже учителя, хорошо знавшего те вопросы, в которые не было посвящено абсолютное большинство людей, а общаться с ним было легко и приятно.
Сам Славский в ЦКБМ — НПО машиностроения не был, но бывали, как считалось, «приглядывавшие за ракетчиками» его люди, специалисты по ядерным зарядам, — Л. Ф. Клопов, С. П. Столяров.
Как сотрудник, имевший в НПО машиностроения свой кабинет, бывал там и главный конструктор ядерных зарядов, с 1967 года замминистра среднего машиностроения по ядерно-оружейному комплексу, Герой Социалистического Труда лауреат двух Сталинских и Ленинской премий, доктор технических наук А. Д. Захаренков. Именно в работах под его руководством удалось существенно минимизировать, а соответственно, и облегчить ядерные заряды, которые устанавливались на различные ракеты, разработанные в НПО машиностроения.