Двигатели к П-5 — короткоресурсные реактивные двигатели КРД-26 были поставлены Уфимским ОКБ-26, тесно работавшим с Государственным союзным объединённым опытным заводом № 300, где Генеральным конструктором был выдающийся советский двигателист С. К. Туманский. Впоследствии ОКБ-26 было передано заводу № 300 и переименовано в Опытно-конструкторское бюро завода — ОКБЗ-300 (с 1982 года — Уфимское КБ машиностроения).
«Воздухозаборники к двигателям были наши. Их, конечно, нужно было согласовать, и дальше мы работали с КБ дружно, никто из начальства в наши отношения не лез.
В. Н. Челомей к нам в зал не заходил, по крайней мере, я его не видел. В курсе дела главного конструктора держали начальник бригады и один из главных специалистов по проекту готовящейся ракеты Владимир Васильевич Крылов», — вспоминал Г. А. Ефремов.
После окончания работ по компоновке ракеты все силы были брошены на выпуск её рабочих чертежей, которых не было, существовали только общие виды. Выполненные чертежи срочно копировались и направлялись к месту выпуска первых ракет П-5 — на Смоленский авиационный завод. Позднее их серийное производство передали в Саратов на завод № 292.
Это была очень напряжённая работа. Не раз Г. А. Ефремов и его коллеги засиживались на ней за полночь. А однажды не выходили с предприятия несколько суток. Причём не спали. Изредка от изнеможения дремали, но большей частью работали.
Столь же напряжённой работой было рисование плакатов для докладов Челомея где-то наверху — в Генштабе, у министров, у главы государства. Плакатов было много, Владимир Николаевич их придирчиво осматривал, настойчиво правил, изменял, вставлял новые.
«Это бывали очень напряжённые дни», — отмечает Герберт Александрович.
То, что грамотно подготовленные для доклада руководству плакаты составляют значительную, а то и определяющую часть ценности самого доклада, к тому времени стало очевидно в большинстве авиационных и ракетных КБ. Пальма первенства здесь принадлежала, вероятно, А. Н. Туполеву, который первым, ещё с довоенных времен, стал представлять для своих докладов прекрасные плакаты, выполненные его близким товарищем и коллегой, ровесником, одарённым художником Б. М. Ковдорским. Впоследствии группы «плакатистов» появились практически во всех крупных проектных организациях.
А уже через три месяца после П-5 Ефремову было поручено заниматься компоновкой новой противокорабельной ракеты — П-35.
«Лодочной» противокорабельной ракетой П-6 Герберт Александрович занимался на уровне согласования общих видов. При этом было важно не только согласовать технические решения, но и сделать это так, чтобы никого не поссорить, что было порой очень и очень непросто.
Контролировали работу уже знакомый ему начальник КБ А. И. Коровкин, главный технолог предприятия С. В. Никитский и начальник бригады № 1 В. В. Крылов, стол которого стоял прямо позади кульмана Г. А. Ефремова.
СЕМЬЯ
Как уже упоминалось, Герберт Александрович получил распределение в п/я 80, а его супруга должна была устроиться на работу на одно из текстильных предприятий неподалёку от места жительства. Так она оказалась на одном из старейших московских предприятий, основанном купцом Р. Востряковым ещё в 1820 году, — Московской государственной шёлкоотделочной фабрике имени Я. М. Свердлова, занимавшейся производством шёлковых тканей, расположенной у берега Москвы-реки. Ирина Сергеевна работала там до конца 1950-х годов, после чего поступила на работу в ОКБ-52, в производственный цех, на должность инженера-экономиста.
Жильё молодой семье Ефремовых сначала не дали, но дом, где им была обещана комната, уже достраивался и вот-вот должен был «сдаться». К счастью, быстро нашли знакомых родителей жены, которые жили рядом, на станции Никольское, в просторной двухэтажной даче. Некоторое время молодые жили у них, но вскоре, чтобы не стеснять людей, сняли комнату чуть дальше — в Салтыковке.
Свой первый угол — именно угол! — они получили в ОКБ-52 в конце лета 1956 года, когда въехали в новую комнату в ещё не сданном строителями доме № 8 по улице 10-летия Октября (позднее улица Ленина), в Реутове. В комнату, до передачи дома в эксплуатацию, было вселено сразу три молодые семьи: кроме Ефремовых там же получили угол Морозовы и Кощеевы. Комнатные углы были отгорожены занавесками, в четвёртом углу была прихожая, а в середине комнаты красовался небольшой обеденный стол с несколькими стульями. Было тесновато, но и проблем с ужинами поубавилось. Жили по-молодому — дружно и весело.