Первоначально, когда дом ещё был недостроен, на третий этаж приходилось подниматься по деревянным трапам. Не было ни воды, ни отопления, ни туалетов. Хорошо, что инженерная смекалка всегда присутствовала. Навертев на кирпичи нихромовые спирали и подключив их к сети, удавалось греться и даже кипятить воду. Электроэнергия в то время была дешёвая.
Первая встреча с В. Н. Челомеем произошла вовсе не на конструкторской или производственной, а именно на банальной бытовой почве.
Дело в том, что вскоре с таким трудом налаженный домашний быт дал глубокую трещину. Деревянная электрическая подстанция, наспех построенная рядом с домом, сгорела. А на улице был уже весьма прохладный ноябрь.
Быстро собранная комиссия, возглавляемая каким-то недалёким хозяйственником, сообщила, что все электрики заняты, и, припугнув штрафом за незаконное использование электроэнергии, велела ждать. Вечером после работы у дома началась сходка, на которую собралось большинство жильцов. Ситуация в самом деле была критической. Решили идти на самый верх — к главному конструктору В. Н. Челомею.
На следующий день делегация жильцов, человек пятнадцать, оказалась в кабинете «самого» — на приёме. Когда Челомей появился в кабинете и поздоровался, все вдохновенно, перебивая друг друга, загалдели. Послушав это секунд двадцать, главный легко помахал перед собой рукой:
— Э нет, так не пойдёт. Давайте кого-нибудь одного, кто сможет всё толково рассказать.
В первом ряду стоял Владлен Биденко — представительный и высокий мужчина. Он сумел всё быстро, подробно и даже красочно рассказать.
В. Н. Челомей сразу вник в суть проблемы и сразу пообещал помочь. И действительно, уже на следующий день подстанция была восстановлена и запущена, причём не на деревянных щитах, что было против всех правил, а на добротном текстолитовом основании. Через несколько дней вокруг неё была возведена капитальная кирпичная будка.
Когда дом был сдан строителями, большинство его первых жильцов после бурного профсоюзного собрания получили по комнате. А года через три в очередном, рядом построенном доме Ефремовы получили собственную двухкомнатную квартиру. Жили в то время скромно, но очень дружно: постоянно ходили в гости друг к другу, отмечали праздники, дни рождения, рождение детей, неожиданно вспоминались какие-то юбилеи, другие поводы, которые просто требовали торжества.
Квартиру в Москве Ефремовы получили только в 1987 году.
Рождение дочери Татьяны было отмечено торжественным сбором ближайших друзей и товарищей в квартире Ефремовых. Несмотря на скромную закуску и выпивку, было очень весело, со взаимными розыгрышами и подначками — за столом не было малознакомых людей, звучало много молодых остроумных тостов.
Когда у Герберта Александровича 2 мая 1960 года родился сын, он собрал у себя человек пятнадцать друзей и коллег, среди них были В. П. Гогин, В. Н. Вишневский, Ф. К. Кадыров, А. П. Коцюмаха, В. А. Поляченко… Стали думать, как назвать сына. Нашли какое-то понравившееся всем имя, проголосовали в духе демократического централизма, правда, не единогласно. Когда Герберт Александрович предложил супруге найденное в процессе обсуждения имя, она с ним резко не согласилась и решила назвать своего сына Романом.
В. А. Поляченко, правда, настаивает, что это имя предложил он, но в памяти отца это воспоминание отражения не находит.
Около 1965 года Герберт Александрович получил от ЦКБМ дачный надел в Храпуново. Участки по шесть стандартных соток находились на территории так называемых Ворошиловских болот. Г. А. Ефремов вспоминает, что получил участок с мыслью хоть на день, а тогда выходным днём было только воскресенье, оторваться от требовательности Челомея, который мог в любой момент, днём и ночью, вызвать нужного ему работника.
— Он требовал, чтобы мы работали без выходных, — вспоминает Герберт Александрович.
На даче же найти Ефремова было сложнее. Хотя уже потом, когда болота были осушены, а на участке появился летний домик, вокруг которого были посажены яблони и разбиты грядки, случалось, что кто-нибудь в субботу не раз заглядывал к нему и передавал, что завтра, в воскресенье, нужно срочно явиться на работу.
Свои отпуска семья Ефремовых проводила скромно, выезжая обычно в частный сектор или в один из ведомственных домов отдыха в Крыму на Азовском море. Бывали в Анапе, Алуште, Евпатории, Феодосии и в Ялте. На Азове в Краснодарском крае — в станице Должанская.
На Кавказ Герберт Александрович выезжал единственный раз, в 1962 году, в лёгочный санаторий «Абастумани», находящийся в Грузии, в 75 километрах от Боржоми, на южном склоне заросшего хвойными лесами Мецхетского хребта, в небольшом посёлке с тем же названием, раскинувшемся вдоль ущелья горной речушки Оцхе.