По одному разу ездили они в Клайпеду и в Ригу. Плавали на теплоходе от Москвы до Астрахани и обратно.
— Интересно было отпрашиваться в отпуск у Владимира Николаевича, — вспоминает Герберт Александрович. — Где-то за месяц, за два до отпуска я напоминал Генеральному, что согласно графику должен пойти в отпуск тогда-то и тогда-то.
— Да-да, соглашался Челомей.
Когда же подходил срок отпуска и я называл конкретное число, с которого намеревался уйти, Владимир Николаевич начинал протестовать:
— Какой отпуск!? Ты что!? Ни в коем случае!
Раз или два-три, невзирая на несогласие Генерального, я уходил в отпуск без его разрешения. «Ну, уволят так уволят», — думал при этом я, находя в этой мысли слабое утешение. Владимир Николаевич, правда, эти мелкие нарушения никогда не вспоминал.
— Машину я никогда не водил, да и не испытывал в ней надобности, — говорит Ефремов. — В своё время к нашему проектному КБ был прикреплён «рафик», который мы использовали в служебных целях: при переездах куда-либо, перевозках чертежей, моделей, образцов.
Герберт Александрович не был библиофилом, но всегда с большим вниманием относился к своей библиотеке. В советские времена книги стоили недорого и оттого были дефицитом, при этом помогал специальный абонемент с перечнем всех выпускаемых книг, по которому получивший его ответственный работник мог заказать любую из них. Так в его доме появились собрания сочинений русских и советских классиков. Уделял он внимание и поэзии, и детективному жанру, и фантастике, и приключениям.
Дети, как это часто бывает в жизни, выросли незаметно. Росли они самостоятельными, с дисциплиной и успеваемостью проблем не было. Оба школу окончили с отличием.
— Ни я, ни жена никогда не помогали ребятам ни с какими домашними заданиями, как мне не помогали отец и мать. Всё они делали самостоятельно, — говорит Герберт Александрович.
Дочь Татьяна окончила экономический факультет МГУ. Защитила кандидатскую диссертацию. Работала преподавателем политэкономии в Институте геодезии и картографии.
Сын Роман в 1983 году с отличием окончил факультет экспериментальной и теоретической физики МИФИ. В 1986 году защитил диссертацию кандидата физико-математических наук. В 1999 году в МГУ имени М. В. Ломоносова защитил диссертацию на соискание учёной степени доктора физико-математических наук на тему «Молекулярное моделирование мембранно-связанных участков белков и пептидов». В 2007 году ему было присвоено звание профессора.
В настоящее время Роман Гербертович Ефремов работает заведующим лабораторией и заместителем директора по науке Института биоорганической химии имени академиков М. М. Шемякина и Ю. А. Овчинникова РАН. Является членом Учёного совета института, членом нескольких специализированных диссертационных советов.
У Герберта Александровича и Ирины Сергеевны растут внучка и внук — Анастасия Романовна и Никита Сергеевич.
С КОРАБЛЯ — НА БАЛ:
РАБОТА НАД РАКЕТОЙ П-5
Ещё с конца 1940-х годов КБ Челомея пользовалось поддержкой флота. Особенно ощутимой стала эта поддержка после смерти И. В. Сталина, когда отказ от широких планов военного кораблестроения потребовал сосредоточения внимания на ракетах нового типа. Уже в 1957 году было принято «Наставление по применению управляемого оружия в Военно-Морском флоте (НУРО-57)». В названном наставлении излагались вопросы применения крылатых ракет по различным объектам, порядок обеспечения ракетных ударов, даны методики расчёта ракетного оружия. Командование советского ВМФ ещё раз подтвердило свои передовые взгляды на применение нового оружия.
Но это было уже позднее, а пока, 19 февраля 1953 года, постановлением правительства ОКБ-51 с опытным заводом передали в систему ОКБ-155 главного конструктора А. И. Микояна. Там тоже занимались самолетами-снарядами, и считалось, что намного успешнее. Головным разработчиком комплекса «Комета» являлось КБ-1, в руководство которого входил С. Л. Берия. Да и создаваемый в ОКБ-155 для «Кометы» самолет-снаряд КС разрабатывался М. И. Гуревичем и другими конструкторами на базе передового истребителя МиГ-15, а не ещё не успевшего устареть немецкого прототипа.
Подобно тому, как в послесталинскую эпоху проштрафившихся партийных вождей и министров ждали уже не тюремные камеры, а комфортабельные апартаменты посольств Советского Союза, правда в столицах, как правило, далеко не великих держав, прибежищем для отстранённых от дел главных конструкторов стали кафедры ведущих авиационных и ракетных институтов. Так и молодой Челомей нашёл точку приложения своих сил в МВТУ имени Н. Э. Баумана.