Реализация только этих идей позволила надолго опередить США в вопросе вооружения крылатыми ракетами подводных лодок.
В. А. Поляченко вспоминал эпизод, рассказанный ему В. Н. Челомеем, что идея раскрытия крыла пришла ему в голову в гостиничном номере Ленинграда, когда, одновременно распахнув обе створки окна, его осенило: «Так и крыло ракеты должно раскрываться в полёте!» [54].
В своей книге описывает озарение конструктора и С. Н. Хрущёв: «Владимир Николаевич приехал в командировку, кажется, в Ленинград. Поселили его в гостинице на последнем этаже, под самой крышей. По воле архитектора над обычным окном помещался ещё круглый иллюминатор, как на корабле. Тут ему вдруг привиделась ракета, как птица из дупла, выпархивающая через эту круглую дырку и раскрывающая уже на свободе крылья для полёта. Произошло это озарение где-то в 1954 году» [86].
Видимо, Челомей любил рассказывать этот эпизод: в незначительно отличающихся вариациях он содержится в четырёх известных автору мемуарах [39, 57, 63, 86].
Сегодня, когда названная схема применена на полусотне типов крылатых ракет по всему миру, кажется, что она существовала всегда. Но ведь синхронную и быструю раскрываемость крыла, равно как и устойчивый управляемый полёт ракеты, нужно было обеспечить. А ведь по существующим легендам в возможности синхронного раскрытия крыла в полёте когда-то усомнился сам А. Н. Туполев, первоначально назвавший предложенную схему химерой, а позднее, узнав о её эффективном применении, устроивший своим специалистам, просмотревшим возможность её воплощения, разнос.
Техника техникой, но для реализации всех этих идей было необходимо заручиться поддержкой «лица, принимающего решение». На среднем уровне «вертикали власти» эта задача была решена относительно быстро: Владимиру Николаевичу удалось обрести союзников как на флоте в лице начальника Управления артиллерийского вооружения адмирала П. Г. Котова, так и в своём родном ведомстве, получив поддержку министра П. В. Дементьева после доклада на совете МАП в декабре 1954 года. Этим специалистам было очевидно главное преимущество челомеевской техники того времени — её сравнительно невысокая стоимость.
Наибольшие сомнения в предложенном самолёте-снаряде вызвала как раз самая «вкусная» его часть — схема старта непосредственно из пускового контейнера с раскрытием крыла в полёте. Самолет-снаряд действительно был статически неустойчив. Но до раскрытия крыла скорость была ещё мала, скоростной напор незначителен, а небольшие аэродинамические силы просто не успевали развернуть изделие. Движение самолёта-снаряда внутри контейнера ограничивалось направляющими, по которым шли бугели. А одновременное раскрытие консолей, осуществляемое за время 0,6–0,7 секунды, обеспечивалось уравновешенным механизмом, представлявшим предмет гордости создателей автомата раскрытия крыла.
Сомнения в судьбе новой ракеты казались достаточно объективными. Во-первых, старт ракеты проводился с качающегося основания, никакого управления в первую секунду полёта — стартовые ПРД не имели поворотных сопл или газовых рулей. Аэродинамическую устойчивость не только не предполагали использовать, но положение усугублялось процессом раскрытия крыла с неизбежной при этом асимметрией обтекания ракеты набегающим потоком воздуха, а значит, и возникновением случайных моментов, отворачивающих ракету с курса. Со всеми этими малоприятными «начальными условиями» должен был справиться автопилот аналоговой схемы.
Вместе с этим многие специалисты отметили предлагаемую ограниченность размеров стартовых контейнеров, дающую возможность вооружить самолётами-снарядами средние и большие подводные лодки без их существенной переделки, а также возможность залпового огня при ограниченном пребывании лодки на поверхности — до одной минуты. Соответствующее заключение подписали в начале 1955 года члены авторитетной экспертной комиссии, созданной по предложению бывшего министра авиационной промышленности, без пяти минут заместителя председателя Совмина СССР М. В. Хруничева: В. В. Струминский, А. А. Дородницын, М. А. Рудницкий, Е. Ф. Антипов, Ф. Ф. Полушкин, В. И. Кузнецов, К. К. Костюк, П. Н. Марута.
Воодушевленные поддержкой специалистов-аэродинамиков, специалистов по системам управления, конструкторов подводных лодок, работники СКГ подготовили проект постановления правительства о разработке такой системы оружия, согласовали его с ЦКБ-18 (подводные лодки) и представили в МАП для дальнейшего оформления. Но в министерстве дело застопорилось. В духе времени партбюро СКГ пишет письмо председателю Совета министров СССР — всё тому же товарищу Н. А. Булганину: