Не раз В. В. Крылова в течение рабочего дня вызывал В. Н. Челомей. Но он был человеком очень сдержанным и скрытным, запомнилось, что после этих визитов он доставал какие-то чертежи, вновь что-то в них перемерял, несколько раз вздыхал и вновь возвращался на предначертанную дорогу.
За свою работу в ОКБ-52 В. В. Крылов был удостоен высшей награды — Ленинской премии, ранее ему была предоставлена квартира на Кутузовском проспекте, в доме 18…
— Запомнилось, как однажды, в 1959 году, в обеденное время В. В. Крылов пригласил меня присесть у его стола. И показал мне несколько фотографий, где был запечатлён он сам и ассистирующий ему мальчик 13–15 лет, вероятно его сын. Они проводили опыты с погружаемым и свободно отпускаемым с некоторой глубины всплывающим снарядом. На одной из фотографий было видно, что ранее погружённый и отпущенный снаряд выпрыгнул из воды на высоту до 0,5 метра. Владимир Васильевич назвал этот приём «архимедовым» стартом.
Ранее, но уже после того как ракета была принята Гос-комиссией, Владимир Николаевич подал несколько заявок на изобретения, что не стало тайной в ОКБ-52 и в какой-то степени обидело В. В. Крылова, толкнув его на самостоятельную подачу заявки на «архимедов» старт. Сам факт подачи заявки вывел Челомея из себя, и он стал всячески выживать старого коллегу, когда-то, вероятно, даже товарища, из своего коллектива.
В. В. Крылов вскоре вынужден был уйти с предприятия, и через несколько лет мы потеряли с ним связь, вспоминал Г. А. Ефремов.
Ушёл от В. Н. Челомея и Павел Васильевич Цыбин (1905–1992), известный планерист и авиаконструктор, старый, ещё с 1920-х годов, знакомый С. П. Королёва. В ОКБ-52 он был назначен заместителем главного конструктора. Но челомеевские подходы его не устраивали, и, проработав у него буквально два-три месяца, он перешёл в ОКБ-1, где вновь стал заместителем, но теперь уже С. П. Королёва.
Другим видным специалистом, недолго проработавшим в ОКБ-52 и даже назначенным заместителем В. Н. Челомея по проектному комплексу — КБ-1, был Н. С. Черняков (1915–1998). Ещё до войны он разработал проект знаменитого сине-жёлтого троллейбуса МТБ-82, ходившего в большинстве городов страны, чем всегда гордился. Затем он долгие годы был заместителем С. А. Лавочкина, руководил рядом выдающихся и разнообразных проектов: работал над истребителями ЛаГГ-1, ЛаГГ-3, Ла-5, Ла-7, Ла-9, Ла-11, Ла-15, Ла-200, Ла-250, был одним из главных конструкторов первой в Советском Союзе управляемой ракеты класса «земля — воздух» для системы С-25. В 1950—1960-х годах Н. С. Черняков руководил созданием сверхзвуковых крылатых ракет, в том числе первой в мире сверхзвуковой ракеты класса «земля — земля» стратегического назначения (системы «Буря»), способной донести «боевую часть» до территории США. Он пришёл в ОКБ в конце 1960 года и ушёл менее чем через год, не сумев сработаться с В. Н. Челомеем.
С другой стороны, малая текучесть кадров может быть отнесена к высокой категории зарплат, которая была установлена для ОКБ-52 как для предприятия, занимавшегося самыми передовыми направлениями в Наркомате, а затем в Министерстве авиационной промышленности. Ну а для молодёжи, воспитанной на книгах А. Н. Толстого, A. Р. Беляева, А. П. Гайдара, Л. А. Кассиля, К. М. Симонова, М. А. Шолохова, на незыблемом сознании необходимости совершенствования оборонной мощи Родины, работа в авиации, а тем более в ракетостроении, считалась высшей точкой приложения сил.
Но вернёмся к работам по П-5. Для подтверждения схемы старта проводили испытания макетов. По указанию B. Н. Челомея и под его личным руководством М. Б. Корнеев и Ф. Н. Андрюшин изготовили в конце 1956 года детильную модель самолёта-снаряда и пусковой установки в масштабе 1:15, при этом модель ракеты была снабжена маленьким пороховым движком. На протяжении многих вечеров в присутствии В. Н. Челомея эта модель уходила в полёт в относительно просторном зале только что достроенного третьего этажа корпуса КБ в Реутове. Скептики требовали скорейшего экспериментального подтверждения возможности успешного старта. Фильм, продемонстрированный на зашите эскизного проекта по испытаниям масштабной модели, не убедил их.
Удивительна была конструкторская убеждённость В. Н. Челомея. Один из ветеранов НПО машиностроения, ведущий конструктор В. Г. Биденко, вспоминал: «В декабре 1956 года неудачей окончились статиспытания траверсы, соединяющей в единый агрегат два стартовых двигателя. Для нашей первой крылатой ракеты нужно было разработать техдокументацию на совершенно новую траверсу. Была выбрана конструкция из двух труб диаметром 280 мм, толщиной 15 мм, с последующей проточкой стенки трубы до 10 мм. Однако упёрлись прочнисты, они хотели оставить 15 мм.