Ещё в ходе работ над самолётом-снарядом П-5 В. Н. Челомей поставил перед своим коллективом задачу создания модернизированного улучшенного образца, отличавшегося более высокой точностью стрельбы и существенно сниженной высотой полёта. Более высокая точность обеспечивалась за счёт включения в систему управления ракетой доплеровского измерителя скорости и угла сноса, а также применением более точных курсовых гироскопов. В состав системы управления автопилота ракеты «Берег» АП-70Д был введён доплеровский измеритель пути и сноса ракеты в полёте, что в значительной мере снизило её зависимость от метеорологических условий и позволило в 2–3 раза улучшить точность стрельбы. В состав бортовой аппаратуры управления был введён высокоточный радиовысотомер РВ-5М, что позволило снизить высоту полёта ракеты над морем до 200–250 метров.
Модернизированная ракета получила индекс П-5Д и прошла лётные испытания с сентября 1959 по. июль 1961 года.
Постановлением ЦК и Совмина от 2 марта 1962 года комплекс П-5Д принят на вооружение ВМФ.
На базе крылатой ракеты П-5Д, заинтересовавшей также и сухопутные войска, под руководством В. Н. Челомея был создан мобильный наземный комплекс С-5. Государственные испытания наземного мобильного комплекса С-5 были закончены в октябре 1961 года после пяти пусков ракеты. Постановлением ЦК и Совмина от 30 декабря 1961 года комплекс С-5 был официально принят на вооружение Советской армии. Ракета получила «несекретный индекс» 4К95, а пусковая установка на шасси ЗиЛ-135К — 2П30. Кроме того, комплекс С-5 именовали ФКР-2 (фронтовая крылатая ракета).
В. Н. Челомей, в ответ на недостаточно аргументированные возражения некоторой части военных, доказывал, что при одном и том же стартовом весе (5,4 тонны) крылатая ракета С-5 летит на 500 километров, а баллистическая ракета Р-11 — только на 150 километров, обе имеют одинаковое круговое вероятное отклонение (3 километра), но заряд С-5 в несколько раз мощнее, при этом стоимость ЗУР вполне сопоставима со стоимостью ракет П-5 и С-5.
Позднее, в 1964 году, на вооружение был принят и модернизированный комплекс С-5М.
И вновь важнейшим изобретением коллектива В. Н. Челомея, впервые реализованным в комплексе С-5, некоторые исследователи считают использование именно в наземном комплексе пускового контейнера. «Для того чтобы и в сухопутном комплексе сохранить неизбежный на подводной лодке контейнер, требовалось нетривиальное мышление», — считают они. Конечно, конструктивно пусковой контейнер сухопутного комплекса существенно отличается от лодочного. Он много легче, так как на него не действует давление воды в десятки атмосфер. Но он не только защищает изделие от погодных факторов и «неизбежных в пути случайностей», но многократно повышает боеготовность ракеты, позволяя вывозить её на боевые стрельбы заправленной и снаряжённой, в сопровождении личного состава, от которого только требуется штатно произвести пуск.
Заметим, что последними задачами, возложенными на ракеты П-5 и П-5М в 1970–1980-е годы в Советском ВМФ было их использование в качестве мишеней. Яркий эпизод о зенитных стрельбах с участием этих ракет, правда, используемых уже как ракеты-мишени, состоявшихся в феврале 1979 года в условиях полярной ночи, вспоминал контр-адмирал В. Г. Лебедько: «В ходе стрельбы ракеты-мишени инспекция запустила со стороны полуострова Рыбачий. Стрелял ВПК «Адмирал Юмашев» (командир капитан 2-го ранга Л. Стефанов). Несмотря на сложную помеховую обстановку, обе ракеты-мишени П-5 были сбиты. Шедший на кормовых курсовых углах ВПК «Маршал Тимошенко» (командир капитан 2-го ранга В. Саможёнов) также произвёл пуск ракет, добившись прямого попадания в обломки сбитых мишеней. Это была потрясающая картина. Таким образом, успех был достигнут благодаря высокой подготовленности и мастерству матросов и офицеров стрелявших кораблей. Мы также отдавали себе отчёт, что успех стрельбы обеспечен трудом конструкторов, техников и рабочих, создавших это замечательное оружие».
ФЕНОМЕН ЧЕЛОМЕЯ
Это одна из глав, написанных лично Гербертом Александровичем Ефремовым. Далее от его лица…
Мне представляется, что я должен выполнить свой долг и написать главу о Владимире Николаевиче Челомее, учитывая, что вся моя деловая жизнь с первого рабочего дня после окончания Военмеха и по настоящее время протекала под влиянием этого выдающегося конструктора, учёного, организатора производства и политика.