При этом я исхожу из двух обстоятельств. Первое: я проработал в непосредственном контакте с Владимиром Николаевичем Челомеем 28 лет, в том числе руководя всеми проектными работами многогранной тематики ОКБ-52 — ЦКБМ-НПО машиностроения; второе: по многочисленным публикациям о Челомее, к сожалению, вырисовывается идолообразная фигура, далёкая от истинного портрета этого замечательного, а ныне уже и легендарного человека.
Мне представляется необходимым дополнить портрет В. Н. Челомея человеческими чертами, присущими любому живому, творчески энергичному, боевому руководителю передового конструкторского коллектива, не лишённому сомнений, субъективных предпочтений, а иногда и ошибок, совершаемых как им лично, так и руководимым им коллективом.
Отмечу, что Владимира Николаевича его сотрудники часто называли сокращённо — ВНЧ, по начальным буквам его имени, отчества и фамилии. Также и С. П. Королёва его коллеги чаще называли СП.
Назначение ВНЧ на должность директора знаменитого авиационного завода № 51 и главного конструктора КБ этого завода осенью 1944 года произошло после отказа занять эту должность целого ряда главных конструкторов-самолётчиков. Для новой задачи по созданию реактивной ракетной техники, подобной немецкому самолёту-снаряду Фау-1, тридцатилетний выпускник Киевского авиационного института, сталинский докторант, разработчик аналогичных немецким пульсирующих воздушно-реактивных двигателей был признан наиболее подходящей кандидатурой. При этом пока непонятно, почему на его месте не оказался М. К. Янгель, хотя до смерти Н. Н. Поликарпова он был его полноправным заместителем.
В коллектив Н. Н. Поликарпова пришедший со стороны В. Н. Челомей вписался успешно, и первые советские самолёты-снаряды начали натурную отработку через несколько месяцев. Период работы Челомея с коллективом завода № 51 продолжался около десяти лет. В феврале 1953 года КБ Челомея после заслушивания его отчёта на совещании у И. В. Сталина было расформировано, а основные кадры конструктора забрали в КБ А. И. Микояна (ОКБ-155) и С. Л. Берии (КБ-1).
Мне представляется непонятным, почему на этом совещании Челомей не сумел объяснить необъективность предъявленных ему обвинений в обмане главы государства по результатам лётных испытаний изделий 10Х. Как рассказывал мне М. И. Лифшиц, работавший с ВНЧ в ОКБ-51, результаты лётных испытаний по принятым правилам допускали исключение из статистики неудачных пусков с выявленными и устранёнными недоработками. Но это не было сделано.
Владимир Николаевич Челомей, накопивший бесценный опыт работ по ракетной технике, в 1954 году в созданной Специальной конструкторской группе (СКГ), размещённой на территории завода № 300 Минавиапрома, разработал, а в 1955 году получил признание и поручение новой работы — комплекса ракетного оружия со сверхзвуковой стратегической ракетой П-5 для вооружения подводных лодок ВМФ СССР. Владимир Николаевич Челомей смело вступил в конкурентную борьбу с такими маститыми главными конструкторами, как С. В. Ильюшин и Г. Н. Бериев. Благодаря выработанным лично им нестандартным техническим решениям (раскрывающееся при старте крыло и запуск ракеты непосредственно из транспортно-пускового контейнера подводной лодки), была одержана убедительная победа. Эта была победа новых идей. Так Челомей стал разработчиком важнейшего элемента создаваемого страной ракетно-ядерного щита.
Именно в начале реализации проекта КР П-5, после состоявшейся в феврале 1956 года успешной защиты эскизного проекта, я, по путёвке молодого специалиста Воен-меха, вместе с группой выпускников МАИ в количестве 14 человек, приступил к работе под руководством ВНЧ во вновь созданном ОКБ-52.
ВНЧ отличался смелостью и жадностью к работе. При этом под «смелостью» надо понимать его стремление решать оборонные задачи первым в мире, а под «жадностью» — стремление заняться задачами большого разнообразия и масштаба.
Следует отметить, что большая масштабность и разносторонность решаемых задач, которые взваливал на себя В. Н. Челомей, допускали также возможность ошибок и временных неудач. По порядку, установленному Н. С. Хрущёвым, в стране был прекращён учёт анонимок и порой прощались неудачи, за что максимальным наказанием могла быть передача темы другому главному конструктору.
В качестве примера таких «рядовых» неудач можно привести неудачи с программой лётно-конструкторских испытаний по комплексу ракетного оружия «Базальт». Из пятнадцати пусков этой КР на этапе ЛКИ неудач, полных или частичных, было около десяти. Однако все они были выявлены, по ним были приняты исчерпывающие меры. Последующий этап государственных совместных испытаний из десяти ракет был полностью успешным, что позволило принять этот комплекс на вооружение ВМФ.