Другим организациям выпала честь оказать помощь ОКБ-52, сохранив при этом свою самостоятельность. Так. конструкторы ильюшинского ОКБ-240 были привлечены к разработке фюзеляжа П-5, а его опытное производство — к изготовлению элементов матчасти этого самолёта-снаряда.
Генеральный конструктор, дважды Герой Социалистического Труда Г. В. Новожилов рассказывал, что эти работы в ильюшинском ОКБ с успехом провёл В. Н. Бугайский, отличавшийся высокой работоспособностью, знанием психологии рабочего человека, имевший огромный опыт как в области проектирования авиационной техники, так и в технологической части. Вместе с тем В. Н. Бугайский в частных разговорах любил подчеркнуть свою значимость, снисходительно называл С. В. Ильюшина «стариком», обращал внимание собеседников на свою независимость, оборотистость, ловкость, трудолюбие… Известные «доброжелатели», находящие своё место у всякого высокого кресла, немедленно донесли «хозяину» о повторявшихся разговорах. С. В. Ильюшин, которому недавно исполнилось 60 лет, отнюдь не чувствовал себя стариком, а разговоры В. Н. Бугайского ему, естественно, не понравились, тем более что на эту тему звучали они не впервые. После одного из непростых рабочих разговоров Сергей Владимирович предложил Бугайскому перейти к Челомею, мотивируя это тем, что ракетостроение стремительно развивается, да и начинающему главному конструктору он придётся ко двору. Используем избитую фразу, но «от такого предложения было трудно отказаться». Пройдёт неполных 20 лет, и Бугайский начнёт вести подобные разговоры и относительно Челомея, хотя последний был младше. Владимир Николаевич, заботливо оповещённый людишками «у кресла», обладавший взрывным характером и нетерпимо относившийся к трениям на собственной фирме, немедленно вышел из себя, и начался долгий конфликт, в разных целях раздуваемый многими людьми и нанесший значительный ущерб оборонной мощи страны.
В 1958 году в ОКБ-52 самостоятельно, без каких-либо усилий со стороны ВНЧ, пришёл новый сотрудник, оказавший самое благотворное влияние на дальнейшее становление ОКБ. Это был сын главы государства Н. С. Хрущёва, выпускник МЭИ Сергей Хрущёв.
«Сватом» при его распределении оказался один из его учителей — Лев Иванович Ткачёв (1916–1975), впоследствии профессор, доктор технических наук, создатель нового типа гироскопа повышенной точности, определяемый современной историей техники как основоположник метода инерциальной навигации, а в то время просто старший преподаватель МЭИ. Во второй половине 1950-х годов Л. И. Ткачёв читал в МЭИ курс теории машин и механизмов, читал по-своему, далеко отклоняясь, а то и вовсе уходя от принятых программ. Ткачёв был неважным организатором, но человеком одержимым, одарённым, общительным, умевшим заразить или напугать (как конкурент) своими исключительными идеями знающих специалистов.
В 1976 году в Бостоне на Международном симпозиуме по навигации в честь двухсотлетия США известный американский специалист В. Ригли сделал доклад «История инерциальной навигации», посвящённый профессору МЭИ Л. И. Ткачёву. В нём говорилось, что ещё в 1943 году Ткачёв представил доклад о возможности навигации без внешней информации, который содержал все необходимые математические условия для создания инерциальной системы без методических погрешностей, и что первые исследования были проведены в МЭИ. В 1949 году были опубликованы идеи предложенных Л. И. Ткачёвым двух типов аналитических систем: бесплатформенной инерциальной системы (ИНС) и ИНС со звездно-стабилизированной платформой. Именно эти два типа ИНС были применены на космическом корабле «Аполлон», впервые доставившем людей на поверхность Луны.
В 1957 году Л. И. Ткачёв работал доцентом кафедры УиИ МЭИ. В том же году он познакомился с главным конструктором крылатых ракет Челомеем, также заинтересовавшимся его идеями. Лев Иванович, со своей стороны, высоко оценил В. Н. Челомея, рассматривая его в первую очередь как математика и механика, а затем и как специалиста-ракетчика. Челомей пригласил Льва Ивановича на должность научного консультанта, и, пока его фирма полностью не перебралась в Реутов, Ткачёв ходил на работу и исполнял свои обязанности. На базе взаимно возникшего глубокого уважения, интереса к рассматриваемым учёными сходным по своей глубинной сути темам, однажды, в январе 1958 года, он привёз в Реутов своего студента-выпускника Сергея Хрущёва, о чём свидетельствует в своих воспоминаниях последний.
Здесь необходимо сделать маленькое отступление, чтобы заметить, что Сергей Хрущёв не был «выслежен» и «хитростью захвачен» «склонным к тонким интригам» расчётливым ВНЧ, что было «совершенно в духе» последнего. Автору довелось встречать нескольких весьма авторитетных и известных лиц, кто упорно, ссылаясь на психологические и надуманные фактические аргументы, остаётся сторонником «карьерного расчета» ВНЧ, открывшего перед ним самый широкий путь. Думается, что Владимир Николаевич нашёл бы свой путь и без помощи Сергея Никитича: слишком ярко, слишком блестяще было его дарование, выходившее далеко за пределы круга, очерченного современной ему наукой.