Грандиозный замысел Челомея предполагал создание целого ряда унифицированных ракет: УР-100, УР-200, УР-500, УР-700, соответственно, лёгкого, среднего, тяжёлого и сверхтяжёлого классов. При этом ракеты высших классов должны были собираться из низших ракет. Эта задача была слишком масштабной даже для могучего Советского государства и полностью ей не дано было реализоваться.
24 октября 1960 года на космодроме Байконур произошла страшная катастрофа.
Здесь, на новой 41-й площадке, проводилась подготовка к старту тяжёлой, весом свыше 140 тонн, янгелевской ракеты Р-16. 24 октября, когда пуск ракеты уже был на сутки отложен после четырёх суток непрерывных утомительных работ, когда выполнение одной из них порой вытаскивало на свет новые проблемы, в 19 часов 05 минут наконец была объявлена 30-минутная готовность. При этом были проведены отстыковка заправочных пневмокоммуникаций, снятие заглушек и ветрового крепления ракеты, отвод установщика ракеты со стартовой позиции.
«Пожар возник после объявления часовой готовности в процессе переустановки программно-временных устройств системы управления в исходное положение. К этому моменту на борту изделия были подключены, по указанию технического руководства, задействованные на земле ампульные батареи I и II ступени», — говорится в техническом заключении о катастрофе.
На стартовой площадке, при часовой готовности, кроме 100 человек, необходимых для работы, присутствовали еще до 150 человек.
«В огне погибли 76 человек, 46 человек были эвакуированы в госпиталь, впоследствии 16 их них скончались от ожогов и отравлений», — вспоминал генерал А. С. Матрёнин [36].
Среди заживо сгоревших были председатель Госкомиссии главком РВСН главный маршал артиллерии М. И. Неделин, заместители Янгеля — В. А. Концевой и Л. А. Берлин, заместитель Глушко — Г. Ф. Фирсов, заместитель начальника полигона А. И. Носов, начальники управления полигона подполковники Е. И. Осташев и Р. М. Григорьянц…
Нескольким выдающимся специалистам — М. К. Янгелю, А. М. Мрыкину, В. И. Кузнецову, по некоторым данным А. Г. Иосифьяну, удалось избежать смерти, поскольку в момент катастрофы они отошли покурить.
В соответствии с поручением ЦК КПСС обстоятельства катастрофы на месте выяснялись комиссией под председательством Л. И. Брежнева, в которую вошли А. А. Гречко, Д. Ф. Устинов, К. Н. Руднев, В. Д. Калмыков, И. Д. Сербин, Г. М. Табаков, Г. А. Тюлин, В. П. Глушко.
О катастрофе на ракетном полигоне не появилось никаких официальных сообщений. Свидетелям, родным и близким погибших в катастрофе было рекомендовано об истинных масштабах происшествия не рассказывать. Знакомым на похоронах в других городах полагалось объявлять о несчастном случае или авиационной катастрофе. По результатам катастрофы решено было никого не наказывать: большинство ответственных за неё погибли в огне.
Страшная катастрофа произвела тяжёлое впечатление на всех, кто знал о ней. М. К. Янгель, винивший себя в произошедшей катастрофе, бывший её прямым свидетелем, едва не сошёл с ума, а вскоре пережил инфаркт. Дата этой трагедии навсегда осталась Днём памяти для всех советских, а сегодня и российских ракетчиков…
Потрясён был и Челомей. Но в силу характера Владимира Николаевича трагедия его не испугала и не остановила, заставила вновь задуматься, как это ни банально звучит, об усилении мер по технике безопасности. В значительной степени эта трагедия сосредоточила его и подхлестнула.
Ретроспективно глядя на историю создания им баллистических ракет и ракет-носителей, можно удивиться: будучи профессионалом высочайшего класса, он повёл дело, казалось бы, от более сложного к более простому — от первой средней УР-200 к тяжёлой УР-500 и только затем к лёгкой УР-100. Но то, что тяжёлая УР-500 в унифицированном ряде выше основы — УР-100, противоречие кажущееся. Именно так, пройдя от проекта тяжёлой ракеты к проекту лёгкой, мог Инженер (именно с большой буквы!) Челомей найти то, что должно составлять основу конструктива современной ракеты — от её функциональной достаточности и подтверждённых технических возможностей предлагаемых узлов и самой ракеты в целом до технологической возможности их выполнения. Кроме того, УР-100 никогда не существовала в отрыве от своего транспортно-пускового контейнера (ТПК), который обеспечивал и её высокую боеготовность, и долговременное безопасное хранение. В этом деле Челомей в первую очередь был инженером-расчётчиком, во-вторую — специалистом-ракетчиком, в-третью — экономистом… Как у большинства гениальных людей, были у него и многочисленные другие ипостаси.